Объектом классовой борьбы, коим в 1789 году являлись «тираны» - короли, «помещики» и «попы», в 1850 году – в результате смещения политической борьбы в экономическую область – стал «капитализм». Лозунгу, а это и есть лозунг, бесполезно искать определения. Он не связан с экономическим опытом и понимается этически, чтобы не сказать полухристиански. Он призван воплощать собой экономическое зло, великий грех превосходства, черта, переодетого в экономический успех. Он стал – даже в определенных буржуазных кругах – ругательным словом для всех тех, кого не выносят, кто имеет ранг – успешный предприниматель и купец, а также судья, офицер и ученый, даже крестьянин. Он означает всех тех, кто не является «рабочим» и рабочим вождем, всех тех, кто не прозябает в жизни по причине ограниченного таланта. Он охватывает всех сильных и здоровых в глазах всех недовольных, всей духовной черни.
«Капитализм» — это вовсе не форма хозяйства или «буржуазный» метод делать деньги. Это определенный взгляд на вещи. Есть политэкономы, которые обнаружили его даже в эпоху Карла Великого [228] и в доисторических деревнях. Политэкономия с 1770 года рассматривает экономическую жизнь, которая в действительности является одной из сторон исторического бытия народов, с точки зрения английского торговца [229]. Тогда английская нация действительно сделала мировую торговлю своей монополией. Отсюда ее репутация нации лавочников, массы
Так возникает искусственное раздвоение «человечества» на производителей и потребителей [230], которое в руках теоретиков классовой борьбы видоизменяется в коварное противоречие между капиталистами и пролетариями, буржуазией и рабочим классом, эксплуататорами и эксплуатируемыми. При этом замалчивают торговца, собственно «капиталиста». Фабрикант и сельский хозяин — видимый враг, так как на него работают, и он за это платит. Бессмысленно, но действенно. Тупость теории никогда не была препятствием для ее действенности. У создателя системы речь идет о критике, у верующего — всегда о противоположном.
«Капитализм» и «социализм» одинакового возраста, внутренне родственны, появились из одной и той же перспективы и отягощены одними и теми же тенденциями. Социализм — это не что иное, как капитализм низшего класса [231]. Манчестерское учение Кобдена [232] о свободной торговле и коммунистическая система Маркса возникли примерно в 1840-х годах в Англии. Маркс даже приветствовал капитализм свободной торговли [233].
«Капитализм снизу» хочет продавать товар — наемный труд — как можно дороже, без учета возможностей покупателя, и поставлять его как можно меньше. Отсюда ненависть социалистических партий к квалифицированному и сдельному труду, их стремление по возможности устранить «аристократическую» разницу в оплате труда обученных и необученных рабочих. Он стремится путем забастовок — первая всеобщая забастовка состоялась в Англии в 1841 году [234] — поднять цену ручного труда до самых высот и через национализацию фабрик и шахт поставить ее под полный контроль государственной бюрократии рабочих вождей. В этом состоит скрытый смысл огосударствления. Собственность, заработанную одаренными и выдающимися людьми, «капитализм снизу» рассматривает как кражу, чтобы присвоить ее себе при помощи большего числа кулаков, не занятых трудом. Так возникает теория классовой борьбы, которая хотя и выглядит как экономическая, на самом деле является политической, направленной, с одной стороны, на привлечение к себе рабочих, а с другой стороны, на получение выгоды рабочих вождей. То была сиюминутная цель. Низменные души не могут заглянуть в будущее далее завтрашнего дня и действовать ради него. Классовая борьба должна принести разрушения и больше ничего. Она должна устранить власть традиции, как политической, так и экономической, для того, чтобы предоставить силам дна возможность для мести и господства. О том, что наступит после победы, когда классовая борьба закончится, эти круги никогда не задумывались.
