«Северные вьетнамцы будут отслеживать опросы общественного мнения в нашей стране и события в Южном Вьетнаме, на этой основе решая, идти или нет на компромисс до ноября. Перед ними стоит мучительный выбор. Они могут совершить сделку с администрацией, которая даст им достаточную возможность побороться за власть на Юге, но отказывается гарантировать их победу. Или они могут продержаться, зная, что этот курс почти непременно означает, что они будут иметь дело с той же самой администрацией, получившей новый четырехлетний мандат, отражающий тот факт, что американский народ откажется увенчать позором десять лет самопожертвования. …В ходе этого процесса мы как никогда стали ближе к урегулированию путем переговоров; ход переговоров был безупречным и мы по-прежнему имеем возможность заполучить почетный мир».
А подлинный подход Никсона нашел свое отражение в записках, которые он написал Александру Хэйгу на полях моего отчета:
«Что означает, что 15 встреч не дали никакого продвижения![128]
Аль – Очевидно, что никакого прогресса не достигнуто и что ожидать его и не следует. Генри должен быть обескуражен – как я всегда был на этом фронте сразу после избрания. Мы достигли стадии, на которой сам по себе
Разочарование по поводу переговоров К.
Сейчас нам больше всего требуется пиаровский план игры для того, чтобы либо прекратить переговоры, либо, если мы их продолжим, дать какую-то надежду на прогресс».
Явно он не был бы огорчен, если бы я рекомендовал прекратить все переговоры до выборов. Я этого не сделал, потому что мой анализ был другим.
С таким настроением я прибыл в Сайгон 17 августа, после того как провел день в Швейцарии, чтобы отпраздновать 50-ю годовщину свадьбы моих родителей с ними и моими детьми. Это была мирная передышка от Ханоя и отчаявшихся людей в Сайгоне, пытавшихся маневрировать, чтобы открыть себе путь к победе. Нас застигли в поисках компромисса для сторон, объединенных только их собственным убеждением, что нет никакого компромисса, находившихся под давлением общественности, уставшей от павшего на нее бремени, и подвергавшихся притеснениям со стороны внутренней оппозиции, взявшей обязательство покончить с нашим участием на почти что любых условиях.
