В первых числах декабря 1943 года наша танковая бригада находилась на отдыхе и пополнении в селе Плесецком под Киевом. В те дни к нам заехал генерал Рыбалко, направлявшийся куда-то на север. Выглядел он на сей раз крайне уставшим: тяжело опирался на палку, под глазами резко обозначились синие мешки, выдававшие старую болезнь почек. Беспрерывные двухмесячные бои на днепровском плацдарме и на Киевщине, видимо, сказались на состоянии его здоровья. Большие умные глаза командарма, в которых всегда искрились огоньки, потускнели.
Склонившись над картой, генерал молча анализировал положение воюющих сторон. Потом стал интересоваться состоянием бригады.
— Чем занимались эти дни?
— Пристрелкой, вождением танков, обкаткой автоматчиков.
— Каковы новые экипажи?
— Не обстреляны, товарищ генерал.
— Что думаете делать?
— Решил в новые экипажи влить старичков.
— Это о ком идет речь?
— О тех, кто уже неоднократно бывал в боях.
— Ну а каково настроение у вновь прибывших?
— Неважное. Не хотят расставаться со своими танками.
Командарм задумался.
— Да, положение щепетильное. Тут нужно по-умному поступить, нельзя рубить сплеча. Соберите-ка бригаду. Я хочу побеседовать с бойцами.
Не прошло и получаса, как в строю замерла танкисты, автоматчики и артиллеристы. Рыбалко говорил недолго. Он поздравил ветеранов бригады с освобождением Киева и успешными оборонительными боями под Фастовом. Потом подошел к танкистам, прибывшим с Урала: их легко было узнать по новому обмундированию и отличной экипировке.
— А вас, товарищи, поздравляю с прибытием на фронт, в нашу боевую семью, — сказал новичкам командарм. — Живем мы, как видите, неплохо, но и достается нам тоже основательно. Недавно за Днепром мы потеряли командира корпуса генерала Зеньковича, начальника инженерных войск армии, двух командиров бригад… А войне пока не видно конца. И немало еще потребуется сил, чтобы окончательно разбить врага.
Командарм замолк, ближе подошел к строю. В первом ряду стояли ветераны бригады: начальник политотдела Александр Павлович Дмитриев, комбат Петр Еремеевич Федоров, разведчик Борис Савельев. Все они вместе с генералом Рыбалко воевали под Орлом, на Днепре, у Киева.
— Не обижайтесь, уральцы, на вашего комбрига, — низким, простуженным голосом продолжал генерал. — Мне кажется, он поступил правильно. Пусть старички подучат молодежь. Впереди Украина, Польша, Германия. Всем хватит работы… Только теперь, с этого года, началось настоящее освобождение нашей Родины, а мы с вами должны и Европе помочь. Без нас ей не одолеть фашистскую нечисть.
В безмолвии стояли и слушали солдаты своего командарма. Рыбалко прошелся вдоль всего строя, увидел бойкого разведчика лейтенанта Андрея Серажимова, остановился:
— Ну а вы что скажете, лейтенант? Приземистый черноглазый Серажимов хитро улыбнулся:
— Товарищ генерал, а долго мы еще будем месить грязь и загорать на холоде?
Рыбалко поглядел на лейтенанта, силясь что-то припомнить. И вдруг улыбка озарила его лицо.
— Да вы, никак, мой старый приятель? Ведь это вы притащили пленного из 25-й танковой дивизии?
— Я! — браво отчеканил разведчик. Потом, словно опомнившись, неуверенно произнес: — Поймали его, собственно говоря, Тында и Новиков, а мне было приказано сопровождать пленного офицера в штаб армии.
— Могу вас обрадовать, лейтенант. Через несколько дней вы опять встретитесь со своими старыми знакомыми — с частями 1-й и 25-й танковых дивизий. Под Паволочью вы их недобили, придется сейчас повозиться с ними.
— Что ж, теперь мы их определенно прикончим, — не растерялся Серажимов.
Беседа приняла задушевный характер.
Танкисты поротно расходились в свои районы.
По селу разнеслись знакомые мелодии известных песен: «По долинам и по взгорьям», «Дан приказ ему на запад».
Молодая хозяйка дома, где мы остановились, была сегодня особенно приветлива и гостеприимна: впервые за свою жизнь она увидела советского генерала. Пытливым взглядом женщина окинула командарма. Удивленное лицо ее как будто говорило: «Росточком вроде бы невелик и держится по-простому, не по-генеральски».
Павел Семенович Рыбалко, словно прочитав ее мысли, весело улыбнулся.
В приподнятом настроении был и начальник тыла бригады Иван Михайлович Леонов. Он организовал настоящий диетический обед: достал молоко, творог, яйца, сметану. Где-то раздобыл пару кур. Заместители командира бригады, не решаясь сесть первыми за стол, жались в уголке.
— Вы что, как красные девицы, стоите у печки? Прошу к столу. И вас тоже, — обратился Павел Семенович к старику и краснощекой молодухе. Генерал был в приподнятом настроении. — Давненько не сидел за домашним столом в семейном доме. Приятное дело…
— Товарищ командующий, к этой диете да рюмку водочки! — выразительно произнес Леонов.
— Вы же знаете, я не пью. И рад бы рюмочку пропустить, да проклятые почки не позволяют. А вас прошу не стесняться.
