Есть такие, сообщают: "Встречаю огонь, я остановился, веду разведку". Чепуха! Что ж ты еще можешь встретить - ясно, огонь, яблочки он, что ли, будет бросать. Рви глубже, если подавишь огонь и глубже прорвешь, тем слабей, растерянней будет противник.
(Если наступаешь - не бойся танков, иначе не пройдешь. ПТРовец помни, что для танка более опасно твое ружье, чем твоему ружью танк.)
Танк бьет, чтобы поднять и увидеть людей, которых он еще не видит, а ты видишь танк, он от тебя не замаскируется. И в бою, и в целой операции есть момент, когда нужно подумать: бросаться ли вперед, кидать все резервы или, наоборот, остановиться. У нас иногда любят командовать так: "Вперед, вперед!"
Должна быть оперативная пауза, примерно через 5 дней израсходуются все боеприпасы, отстанут тылы, бойцы устают до того, что не в состоянии выполнить задачи, падают на снег и спят. Я видел артиллериста, который спал в двух шагах от стреляющей пушки. Я наступил на спящего бойца - он не проснулся. Отдых - сутки, ну 8 часов.
Пусть наступает разведрота.
У меня одна рота спала так, что немцы кололи штыками, а люди спят и не хотят просыпаться. Командир роты не спал и отбивал немцев от спящей роты.
Поэтому ясно - нельзя перенапрягать бойцов, получится чепуха.
Нужно совершенно ясно, конкретно, трезво представлять себе, что ты сделал с противником - разбил, вытеснил ли только. Не болтай, что разбил противника, если не отходит, он еще может дать тебе по морде.
Я вижу - противник силен, тылы отстали, а мне говорят: "Вперед, вперед!" Это гибель, так было с Поповым.
Поражение противника характеризуется пленными, Убитыми, техникой потерянной.
Кроме того, надо знать резервы противника, ты разбил, но ведь у него еще есть резервы.
(Тут интересно, что принцип - для полка и для фронта - один.)
Разведка.
Мы не знаем противника, иногда разведка дезориентирует. Где противник, что он делает, где его резервы, куда они идут - без этого воюешь вслепую.
Главный конфликт с вышестоящим начальником: начальник всегда считает противника слабее, чем он есть на самом деле, а я-то ведь знаю, что у противника есть. Вот стоит передо мной 15 пулеметов, а мне кричат: "Иди вперед", - а я знаю, что против меня стоит 15 пулеметов, их ведь надо подавить.
Но ведь бывает и так, что кричат: "Против меня 30 танков", а там одна танкетка. Отсюда недоверие.
Старший начальник просто должен быстро разбираться, проверить и принять решение.
Обоpона
Оборона - это когда или мало сил, или надо перегруппироваться, или измотать, а затем перейти в атаку.
Есть такие молодые командиры, которые только шли вперед (с 19 ноября), и, когда перешли к обороне, они не смогли понять, что почем и зачем надо закопаться, как организовать огонь и проч. Есть у нас и другой тип командира, который всегда оборонялся, и он боится наступления.
Наступать все же трудней.
Если командир хорош, то он во всех видах боев хорош.
В оборонительных боях плохо то, что люди перестают верить в свою силу, и у них появляется подавленность.
В обороне слабеет вера в победу, вера в силу.
В обороне нужно больше моральной силы, в наступлении нужно больше физических затрат, а моральная сила на высоте...
В обороне боец знает, что противник сосредоточит большие силы для удара и будет сильнее.
Мы зарылись в землю, мы обкатали людей танками.
В окопах сидит 3-4 человека, остальные в землянках, ленинской палатке. Чуть противник шевелится - мы даем звоночек, и все выскакивают.
Противотанковые узлы - сочетание ружья, пушки, мины. И боец сидит уверенней.
Рубеж защищают минные поля.
76-мм пушки, 45-мм пушки, ружья ПТР и, наконец, люди с бутылками.
В окопах видят, что танки горят от 76-мм и потом от 45-мм.
Окоп пулеметчика Туриева проутюжил вражеский танк, однако он стал бить по щелям, а потом по цепи вражеской пехоты, которая от его сильного огня залегла. Заметив это, танк повернул обратно и стал над окопом Туриева. Тогда отважный пулеметчик взял пулемет, выполз из-под танка и, устроившись у скирды, стал опять косить немцев. Так герой Туриев дрался до тех пор, пока не погиб, будучи раздавлен танком".
Беседа с Мартинюком
"Командир полка Казюлин. Окончил школу ВЦИК в 1932 г., кавалерист. Командир большой силы воли, наделен личным героизмом.
Связан с людьми, знает людей. Организатор боя.
Стоя на Дону, он был не уверен в себе, не верил в нашу силу.
С первых дней он проявил талант в наступательном бою, стремился не только вытеснять, но и уничтожать, окружая противника. Он до сих пор не научился материально обеспечивать бой.
Зоркин - прямая противоположность Казюлину, медлительно думает, обеспечивает бой, решает правильно. Но опаздывает. В тяжелые минуты теряется. Под конец он выпрямился.
Я его однажды чуть не расстрелял, когда полк побежал, а он, потеряв управление, растерялся и не принял мер. К декабрю Зоркин меняется. Его зовут "профессором", он сидит над картами, думает, а немецкие танки подходят.
Среднее звено - после наступательных боев - теперь большей частью выдвиженцы.
Есть тенденция командира отстраняться от политической работы.
