– Этого я решить не могу. Пусть Торан сам думает. И отцу надо Лауркино письмо показать.
– Ваша милость, Тихий с восьми часов сидит в приемной, просится на прием по личному вопросу. Может, что-то доложить хочет?
– Пойдем в кабинет, приму немедля!
Как ни странно, в приемной еще не было дежурного, хотя мои часы уже отбили ровно восемь. Минут через двадцать вальяжно объявился камер-юнкер в слегка помятой форме с белым кантом и вензелем государя. Увидев меня, он подмигнул:
– Обычно принц приходит в девять, раньше тут нечего делать! Будешь дежурить, раньше половины не приходи! – И представился: – Захарий Побединский, здешний староста камер-юнкеров. Я уже восемь лет в чине.
М-да… Сомнительная рекомендация. За столько лет во дворце не выслужить следующий чин надо сильно постараться. Хотя ничего удивительного, если он так относится к своим обязанностям.
При его величестве ежедневно должны дежурить два камер-юнкера, и у каждого из детей государя по одному. Однако у его королевского высочества принца Торана этот пост занимает офицер из дежурного гвардейского полка. При ее светлости дежурят придворные мужа. Мой же принц до меня камер-юнкеров к себе на службу не брал, дежурных ему присылали от Белого двора, видать, по принципу «на тебе, боже, что мне негоже». Этот тип мало того что опоздал и в помятой форме, еще в ботинках заявился, а не как положено, в сапогах. Доверительно рассказал, что не успел переодеться: всю ночь в дворянском клубе в картишки сражался. Посетовал на скудость жалованья и скупость отца. Тот содержание зажимает, а в столице столько трат! В общем, многое мне рассказал, чуток поучил жизни, а самого журнала дежурств даже не открыл.
До девяти часов не дошло минут двадцать, как вдруг появился его милость со статским советником Куклитом. Принц с отвращением оглядел помятого Захария, принял рапорт и недовольно спросил:
– Почему одет не по форме?
– Виноват, ваше королевское высочество! – Что тут другое можно сказать? Только виниться и хлопать глазами.
Куклит, сразу по приходе открывший журнал, вдогон наябедничал:
– Он, ваша милость, на дежурство еще не заступал. В журнале записи нет.
– Опять? – Недовольство принца било через край. – Знаешь что? Поди-ка ты прочь. За тебя мой человек отдежурит. – И, уже обращаясь ко мне, спросил: – Ты, дружок, как? Можешь?
– Так точно, ваша милость! Всегда готов!
Был бы я не готов, меня бы точно никто не понял, а в свете ночного приключения оно даже полезно. Правда, отдохнуть толком не придется, да и ладно.
– Тогда запишись сейчас в журнал и заступай.
Начальство скрылось в дверь кабинета. Расстроенный Побединский отбыл, предварительно посетовав на превратности судьбы, несправедливость бытия и неизбежный выговор.
Вызвали меня сразу, и, судя по взгляду, принцу уже было что-то известно. Мысленно похвалил себя за ранний приход с докладом. Что решили бы, если бы задержался, просто не представляю.
– Ваша милость, вчера после первого дежурства, находясь в несколько нервическом состоянии, долго не мог уснуть. Дабы успокоиться, вышел прогуляться по улице и совершенно случайно нашел бумажку… бумажки… письма… с дневником… и украшениями. Не сдержавши любопытства, прочел. Как молод, глуп и неопытен, не знаю, что с ними делать далее. Покорнейше прошу приказа.
– Дай сюда! – Его милость протянул руку.
Выложив перед ним всю ночную добычу, поясняю:
– В вырванных листах записи об одной известной вашей милости особе. Закладками с буквицей «Д» заложены другие жертвы корыстного мерзавца. Закладками без пометок отмечены просто примечательные записи.
Принц сразу схватился за заметки о Лауре, Куклит предпочел читать из-за его плеча. Даже не дочитав первого листа, его милость побагровел и заревел:
– Это он о моей дочери такое посмел написать?! Да какое имеет право?! Я…
– Ваша милость! – отвлек принца советник и что-то тихо зашептал на ухо.
– Ты, дружок, иди пока. – Меня милостиво отпустили. – После позову, прикажу, что делать. Хотя главное дело уже сделал. Кто-нибудь еще что-то знает?
– Никто не в курсе моей бессонницы, ваша милость.
– Родители тоже?
– Ваша милость, не хотел их волновать. Потому им оставил записку, что уехал по службе во дворец.
– Это хорошо, это правильно. Что до таких вопросов, дозволяю с ними обращаться ко мне. Все лично разберу, прикажу и направлю. Ну иди, иди. Я тобой доволен. Не все верно делаешь, однако стараешься.
– Я зачем вас вызвал? Как полкового командира хочу предупредить: подумываю сменить форму и название вашего полка.
– Премного будем благодарны, ваше величество!
