преимуществ. Во-первых, у него тут явно будет много друзей, а на других островах он в
большинстве долин вообще не найдет никого говорящего по-французски. Немногие
таитянские слова и фразы, которые Гоген выучил, не могли пригодиться ему на Маркизах,
так как между маркизским и таитянским языками почти такая же разница, как между
французским и итальянским. Во-вторых, кроме Таиохае, только Атуона располагала
прямым сообщением с Таити, а это было ему очень важно, ведь он зависел от денег,
присылаемых из Европы. Наконец, едва ли не самый веский довод - здесь жил
единственный на всем архипелаге врач. И Гоген сразу решил обосноваться в Атуоне; Ки
Донг помог ему снять комнату в доме полукитайца по имени Матикауа.
Посреди поселка на главной улице был свободный участок площадью около половины
гектара, очень устраивавший Гогена, который не мог ходить далеко из-за своей больной
ноги. Лучшая лавка в городе - ее держал молодой американец Бен Варни - находилась как
раз через улицу. Оказалось, что участок принадлежит крупнейшему землевладельцу на
острове - католической миссии. (Дело в том, что туземцы, по совету миссионеров, часто
покупали себе отпущение грехов, завещая свои участки церкви, а смертность, как мы уже
говорили, была чудовищной.) Только епископ мог благословить сделку, но он в середине
сентября как нарочно был на соседнем острове Тахуата, проверял работу миссионеров.
Пришлось ждать, когда он вернется. Ожидание Гоген использовал, с умом, каждое утро он
вместе с жандармом и военным врачом посещал мессу. И когда епископ возвратился, то,
конечно, не раздумывая пошел навстречу столь праведному и благочестивому человеку.
Правда, цену он заломил безбожную - шестьсот пятьдесят франков. На счастье Гогена, он
мог позволить себе такой расход, и 27 сентября была подписана купчая221. Проект составил
жандарм, который помимо блюстителя порядка, сборщика налогов, начальника тюрьмы,
капитана порта и руководителя общественных работ был еще и нотариусом.
Торопясь поскорее въехать в собственный дом, Гоген нанял двух лучших плотников
Атуоны - Тиоку и Кекелу, дав им в помощь столько людей, сколько они пожелали. Он не
скупился на красное вино, и за месяц они управились со строительством. Подвиг
немалый, если учесть, что речь шла о двухэтажном доме длиной в двенадцать и шириной
около шести метров, к тому же необычной конструкции222. Правда, на Таити были
двухэтажные постройки - с железной крышей, дощатыми стенами и резными
балюстрадами. В отличие от них, уникальный дом Гогена представлял собой
продолговатое строение с крышей из пальмовых листьев и легкими стенами из
бамбуковой плетенки, опирающееся обоими концами на два деревянных куба. В этих
кубах размещались мастерская для резьбы по дереву и кухня; двери запирались на засов и
замок, чтобы уберечь от воров инструмент, утварь и прочие соблазнительные предметы.
Пространство между кухней и мастерской Гоген оставил неогороженным, получилась
отличная прохладная столовая. Единственный доживший до наших дней приятель Гогена,
коммивояжер Луи Греле (ему было двадцать два года, когда он впервые зашел в Атуоне к
художнику, чтобы предложить свой товар, главным образом коньяк и ликеры), не только
помог мне сделать приводимый рисунок, но и превосходно описал помещения второго
этажа: «Сюда, на высоту двух с половиной метров, поднимались по наружной лестнице,
установленной у торца. Сперва вы попадали в переднюю, где из мебели была только
шаткая деревянная кровать Гогена, которую он украсил, вырезав фигуры и листья... Тонкая
перегородка отделяла переднюю от мастерской, очень просторной, но из-за полного
беспорядка напоминающей захламленный чулан. Посреди комнаты стояла маленькая
фисгармония, мольберты он поставил у широкого окна в дальнем конце. У Гогена было
два шкафа с ящиками, но в них не поместилось все его имущество. И он развесил на
стенах полки из обыкновенных досок. Все драгоценное он, по примеру туземцев, хранил в
тяжелых сундуках с замками. На стенах висели репродукции картин и сорок пять
порнографических фотографий, купленных им в Порт-Саиде на пути из Франции в
Южные моря. Кроме фисгармонии, у него была мандолина и гитара, но играл он скверно.
Больше всего Гоген любил «Колыбельную» Шумана и «Грезы» Генделя»223.
Прямо под торцовым окном мастерской Гоген велел вырыть колодец, где мог черпать
чудесную родниковую воду. Вскоре он придумал способ утолять жажду не отходя от
мольберта: в колодце постоянно охлаждался кувшин с водой, который можно было
поднять на второй этаж удочкой224.
Гораздо меньший восторг вызвала у друзей и соседей другая его выдумка - резьба,
которой он украсил торец с дверью. Тщательно и любовно Гоген сделал пять деревянных
панно длиной от полутора до двух с половиной метров, шириной около сорока
сантиметров. Вровень с порогом, горизонтально, он слева от двери поместил панно с
надписью «Будь загадочным», справа - с надписью «Будь любящим и будешь счастлив».
Три остальных панно обрамляли дверь, причем на верхнем он большими буквами вырезал
MAISON DUJOUIR - ДОМ НАСЛАЖДЕНИЙ. Если учесть, какое наслаждение
