Гоголь полностью

«Наконец, я испытал в это время, как не проходит нам никогда безнаказанно, если мы хотя на миг отводим глаза свои от того, к которому ежеминутно должны быть приподняты наши взоры, и увлечёмся хотя на миг какими-нибудь желаньями земными на место небесных…»

Этой гоголевской датировке его настроения трудно верить. Он часто так забегает вперёд в своих письмах, чтоб сбить с толку адресата. «Что касается до поездки моей в Петербург, – пишет он в том же письме, – то, несмотря на всё желанье видеть людей, близких моему сердцу, она должна до времени быть отложена по причине не так устроившихся моих обстоятельств. А не так устроились обстоятельства по причине предыдущей, то есть от не так удовлетворительного расположенья духа».

Если связать слова о неудовлетворительном расположении духа со скорбью по адресу увлечения желаниями земными, то можно понять, что он имеет в виду. Гоголь потому и оттягивает своё явление в Петербург, что ещё не знает, как там отнесутся к его «идее».

«Время опасно. Все шаги наши опасны», – писал он ещё в январе П. А. Плетнёву, намекая в том числе и на шаг, который сделал Плетнёв, – на его брак с княжной Щетининой. «Обстоятельства тяжелы», – признается он в конце марта в письме домой, поздравляя мать и сестёр с наступающей пасхой.

«…Всё неверно, – пишет он Данилевскому. – Вполне спокойным может быть теперь только тот, кто стал выше тревог и волнений и уже ничего не ищет в мире, или же тот, кто просто бесчувствен сердцем и позабывается плотски».

Он называет свои чувства отвлечениями и увлечениями. Он страшится отдаться им как единственной жизни, как тому, что и есть жизнь.

«Я просто стараюсь не заводить у себя ненужных вещей, – пишет он в Васильевку 3 апреля 1849 года, – и сколько можно менее связываться какими-нибудь узами на земле. От этого будет легче и разлука с землёй. Довольство во всём нам вредит. Мы сейчас станем думать о всяких удовольствиях и весёлостях, задремлем, забудем, что есть на земле страданья, несчастья. Заплывёт телом душа…»

В этот день, 3 апреля, он пишет сразу несколько писем. Почти привычка у Гоголя, к тому же пасха. Он спешит поздравить всех и похристосоваться. Но во всех этих письмах и коротких записках звучит один мотив – мотив о неустройстве своём, о каком-то «омуте», втягивающем его не вовремя, об «овраге» сбоку дороги, куда может завести собственный ум (В. А. Жуковскому), о пожелании самому себе (и другим) спасения от «всего нечистого».

И всё-таки именно в этот праздник, – может быть, и под влиянием чувств, пробуждённых им (и в тайной надежде на божье благословение в эти дни) – и решается он сделать тот шаг, от которого берёг себя.

Точную дату сватовства мы не можем установить. Было оно сделано до 3 апреля или после него – неизвестно. Но после 3 апреля Гоголь отправляет Анне Михайловне Вьельгорской письмо, которое свидетельствует, что факт сватовства имел место.