В поэме показаны крестьяне, которые не мирятся со своим рабским положением и бегут от помещиков на окраины России. Капитан Копейкин искалечен на войне. Он не мог работать и поехал в Петербург хлопотать себе помощь, но ему вельможа велел ждать, а когда надоел ему Копейкин, то грубо ответил: «Ищи сам средства для жизни», да еще пригрозил вызвать исправника. И пошел капитан искать средства в дремучие леса, в шайку разбойников.
Неспокойно в крепостническом государстве. Полна скрытой жизни и внутренних сил Русь «с другого боку», и неизвестно, чем обернется «разгул широкой жизни» народной… Не видят этого равнодушные очи помещиков и правителей, занятых своими мелкими интересами, чуждых любви к родине, отмахивающихся от патриотов советами «искать сами себе средств»…
Ну, что ж, Россия найдет средства сдвинуть с места свою бедную, бесприютно раскинувшуюся на широчайших пространствах жизнь. Гоголь не знает, какие это будут средства, но искренне верит в силы русского народа и великое будущее России: «Русь! Русь! Вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросано и неприютно в тебе, открыто, пустынно и ровно все в тебе; …но какая же непостижимая… сила влечет к тебе? Почему слышится и раздается твоя тоскливая… песня? Что пророчит сей необъятный простор? Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть места, где развернуться и пройтись ему?»
Горячая вера в скрытые до времени, но необъятные силы своего народа, любовь к родине позволили Гоголю представить ее великое и прекрасное будущее. В лирических отступлениях он рисует Русь в символическом образе «необгонимой птицы – тройки», воплощающей могущество неисчерпаемых сил Родины. Думой о России кончается поэма: «Русь, куда же несешься ты, дай ответ? Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный… воздух; летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».
«Мертвые души» богаты лирическими отступлениями. В одном из них находящемся в 6 главе Чичиков сравнивает свое мировоззрение на окружающие его предметы в путешествии.
«Прежде давно в лета моей юности в лета невозвратно мелькнувшего моего детства мне было весело подъезжать в первый раз к незнакомому месту: все равно была ли то деревушка бедный уездный городишка село ли слободка – любопытного много открывал в нем детский любопытный взгляд. Всякое строение все что носило только на себе напечатленье какой – нибудь заметной особенности – все останавливало меня и поражало… Уездный чиновник пройди мимо – я уже и задумывался: куда он идет… Подъезжая к деревне какого – нибудь помещика я любопытно смотрел на высокую узкую деревянную колокольню или широкую темную деревянную старую церковь…
Теперь равнодушно подъезжаю ко всякой незнакомый деревне и равнодушно гляжу на ее пошлую наружность; моему охлажденному взору неприютно мне не смешно и то что пробудило бы в прежние годы живое движенье в лице смех и немолчные речи то скользит теперь мимо и безучастное молчание хранят мои недвижные уста. О моя юность! о моя свежесть!»
<p>Повесть о капитане Копейкине</p>
