— Ведал я, что ты так решишь. Потому и не стал бы я говорить тебе о клятве, и не вызнала бы ты о ней никогда, коли Чурила бы со своим языком не вылез. Прости меня, Фьяна, коли сможешь, — вздохнул Данжер. — Не было тебе со мной счастья, а теперь уж и не будет.
— Можешь не извиняться, все равно я тебя к Чуриле не пущу, — уперлась Фьяна. — Ты знаешь, что именно этот гад, оказывается, все это время големами управлял? И мне в спину, кстати, тоже именно он выстрелил! Чурила сам сознался! Да еще и поведал в подробностях, как он меня добивал, а потом еще и сжигал мое тело. И ты хочешь, чтоб я тебя к нему отпустила? Добровольно? Да ни за что!
— Посмотри на меня, Фьяна, — разозлился Данжер, и ее буквально полоснул его жесткий, ледяной взгляд, который вполне мог бы проморозить до дна самое глубокое озеро. — Я не человек. Мое лицо изуродовано шрамами, а мой норов еще страшнее моего лица.
— Да мне все равно! Я люблю тебя!
— Слишком поздно, Фьяна, — прошептал Данжер, чувствуя, как предательски сжимается его горло. — Все уже решено. Назад хода нет.
— Господи, да почему ж так все получается-то?
— Не знаю. Но коли будешь возносить молитвы здешним богам, вставь и за меня словечко, хорошо? Помолись за Данжера, носившего когда-то гордое имя Илверил-врисс-элданжер, бывшего василевса, бесцеремонного типа и бессердечную нечисть. Думаю, боги напрягут свою память, и припомнят меня. Не плачь, Фьяна, я того не стою. Возвращайся в Фотию, и забудь обо мне. Так будет правильно. Ну же! — потормошил он Фьяну. Но по ее щекам продолжали течь слезы. — А еще ведьма называется, пробурчал василевс.
— Да что ты знаешь о ведьмах? — пробормотала Фьяна, вытирая слезы.
— Много чего, — фыркнул Данжер. — Хочешь, тебе расскажу?
Фьяна невольно рассмеялась, Данжер нежно вытер с ее щеки слезинку и, не выдержав, коснулся ее губ. Это была больше чем страсть. Больше чем желание. Это была последняя ночь, отпущенная им судьбой. И они пили, пили ее до дна, наслаждаясь близостью тел и остротой ощущений. Утонченная, сводящая с ума нежность и стирающая все грани приличий страстность, ослепительное скольжение по кончикам нервов. Река, звезды, ветер, небо — все перемешалось и обрушилось, взорвав их тела изнутри.
