Короче, если мужик видел что-нибудь в сумерки или ночью и сам не знает что, — то это бесспорно был оборотень. Хорошо Фьяна этого не слышит. Уж она показала бы Ставру, как нечисть беззащитную обижать, да напраслину плести. Наградила бы гусляра рогами ветвистыми. Или хвостом пушистым. Не зря же у Фьяны всегда отличные отметки были по работе с живой материей! Впрочем, Ставр сейчас был далеко. Популярный гусляр предпочитал путешествовать по крупным городам и не заглядывал в такие медвежьи углы, как Вершаевка. Сюда доходили только его произведения. Наверняка, с очень большими изменениями. Творческий вымысел — это дело такое… бесконтрольное. Начнешь врать, и так увлечешься, что даже остановиться не можешь. Тем более, что в своих байках Ставр давал самое широкое поле для вымысла. Кто пойдет проверять, действительно ли ведьмы с оборотнями злобные существа? Да никто! Предпочтут гусляру поверить. Вот так и формируется народное мнение. Эх, кабы этого Ставра на свою сторону перетянуть, да разве ж его сманишь? А неплохая PR-компания в защиту нечисти получилась бы… нет, надо хоть поговорить с гусляром. Может быть, познакомившись лично с ведьмами и оборотнями, он изменит свое мнение? И свои байки?
Разумеется, после обеда Нине уже никуда не хотелось ехать. Организм канючил, требуя продолжения отдыха на пуховых перинах под крышей дворца. Пришлось Нине собрать всю свою силу воли. В Фотию нужно было попасть как можно быстрее. Ирод, словно слыша мысли Нины, прибавил шагу, а Врангель дремал на плече. Первые часов несколько ничего не происходило, но к вечеру ближе Нине стало казаться, что она заблудилась.
— Глянь-ка, мужик вон какой-то идет! — обратил внимание Врангель на припозднившегося прохожего. — Давай спросим, можа постоялый двор рядом? В чистом поле уж больно ночевать неохота.
— Взлетел бы, да посмотрел, что и где есть, — буркнула Нина на ленивого вороненка. Однако объевшийся во дворце Трувора Врангель взмывать в небо категорически отказывался.
Что ж… придется расспросить прохожего, ибо ночевать в лесу действительно было неохота. Да и поужинать хотелось чего-нибудь вкусного, а не дорожной похлебки. Обрыдла она Нине уже за это время. Однако увиденный Врангелем мужик вряд ли мог хоть чем-нибудь помочь. Он был пьян в дупель. В никуда. До полной потери сознания. Хотя… еще не до полной. Умудрялся же он как-то держаться на ногах. Да еще и мешок на спине тащить. А прислушавшись, Нина даже поняла, что мужик сам с собой разговаривает. Точнее, не с собой, а… с мешком.
— Эхе-хе, господин хороший, закатилось твое солнышко, — ворчал мужик, обращаясь к мешку.
Мешок в ответ молчал. Заерзал только, соглашаясь, видимо, что солнце действительно закатилось. Известное дело, какое уж солнце в мешке? Однако этого ерзания было вполне достаточно для того, чтобы Нина сделала правильный вывод — в мешке кто-то есть. Кто, интересно? На первый взгляд мешок довольно маленький.
— Да, быть сейчас тебе в воде, свинья ты этакая! — продолжал бормотать мужик.
Мешок-свинья вздрогнул, словно от испуга, однако опять промолчал.
— Эй, мужик, кого в мешке несешь? — не выдержала Нина.
— Да кота, паршивца такого, топить несу! — сознался мужик. — Сколь ни луплю его поперек хребта, а он все одно сало у меня жрет!
Нда. Тяжелый случай. Не повезло бедному животному с хозяином от всей души. Ну и что делать? Изобразить из себя представителя общества по борьбе за права угнетенных котов? Да ну на фиг. Лучше пойти другим путем.
— Слышь, мужик, а постоялый двор здесь есть рядом? — поинтересовалась Нина.
— А как же? — подбоченился бравый борец с котами. — Дед Андрей держит. Туточки недалеко.
— А может проводишь? — кинула удочку Нина. — А я стаканчик тебе поставлю. А кота и потом утопить сумеешь. Куда он из мешка денется?
— То дело! — обрадовался мужик и даже протрезвел слегка.
Постоялый двор действительно стоял неподалеку, а дед Андрей оказался еще не старым, крепким мужчиной лет 45–50. Правда, абсолютно седым. Нину он сразу пригласил пройти внутрь, а при виде мужика поморщился.
— Опять надрался, Матвеич? И куды только в тебя лезет?
— Я ему рюмку поставить обещала за то, что он меня проводил, — призналась Нина, и дед Андрей махнул рукой. Горбатого, дескать, могила исправит.
Однако Матвеич одной поставленной ему рюмкой не ограничился. Он обошел весь постоялый двор в поисках знакомых, которые не откажут ему налить, и вскоре мог стоять на ногах исключительно держась за что-нибудь твердое. Сидящего в мешке кота Нина, разумеется, выпустила, положив туда старую тряпку. Чтобы алкаш не сразу заметил подмену. Матвеич, правда, даже проверять содержимое не стал. Он вскинул мешок на плечо и двинулся прочь с постоялого двора, спотыкаясь, падая и обнимаясь с каждым встретившимся ему на пути деревом. Причем ладно бы этот пьяница спокойно домой шел, так ведь нет! Матвеич еще и орал дурным голосом на всю округу.
— Мешок, брось меня в воду! Кот, старый дружище, брось меня!
