— Ну и куда мы приехали? — недовольно поинтересовалась Марина, после того как немного пришла в себя. Вокруг был все тот же густой лес. Хотя… нет. Рядом было болото, а сбоку возвышалась довольно высокая гора.
— Тебе нужно подняться вверх. Там все увидишь, — сообщил волк.
— Высоко? — несчастным голосом уточнила Марина. Скалолазаньем она в жизни никогда не занималась. А уж подниматься на гору в баронском платье было вообще самоубийством.
— Высоко, — ничем не утешил ее волк.
— А на тебе верхом нельзя туда подняться?
— И что мне за это будет?
— А что хочешь? — оживилась Марина, поняв, что волка вполне можно уговорить.
— Пяток овец.
— Без проблем, — отмахнулась Марина. — В Ласково появишься, знак мне подашь, и я тебе хоть пяток, хоть десяток, хоть до конца дней прикармливать буду. Главное, кольцо достать.
— Тогда снова садись верхом.
На сей раз все было еще хуже. Подниматься в горы на волшебном волке занятие настолько экстремальное, что даже слов нет, чтобы это описать. Марина зажмурила глаза, изо всех сил вцепилась в шерсть и старалась ни на что не обращать внимания. Наконец, волк снова остановился. Марина открыла глаза. Она находилась на краю небольшой расселины, и перед ней, на небольшом возвышении, было растрепанное птичье гнездо из веток и мха. Орнитолог Марина была абсолютно никакой, а потому угадать, кому сие гнездо принадлежало, никак не могла. Но, судя по размерам гнездышка, а так же по тому, что вокруг него валялись кости, перья и клочья шерсти, здесь обосновался кто-то весьма крупный и хищный. Из гнезда раздался истошный писк. Марина подошла ближе, привстала на цыпочки и заглянула внутрь. В гнезде сидел желторотый, неоперившийся птенец, покрытый серым пухом. Размером он был с крупного петуха.
— Это кто? — решилась поинтересоваться у волка Марина.
— Известно кто, орленок. Чего стоишь? Дожидаешься, когда мать вернется? Действуй!
— А что делать-то надо?
— Шею ему свернуть! Да кольцо из гнезда достать.
— А по-другому его никак достать нельзя? — опешила Марина, совершенно не желая сворачивать кому бы то ни было шею. — Птица-то, наверняка, редкая.
— Редкая, — согласился волк.
— А я, вместо того, чтоб ее в Красную Книгу вносить, шею ей сворачивать должна? Не пойдет. Надо найти другой способ. Спускаемся вниз!
— Зачем это? — удивился волк.
— Рядом с горой болото. Там наверняка лягушки водятся. Накормим орленка до отвала, так он сам нам это кольцо найдет!
— Да ты знаешь, сколько он этих лягушек съесть может? — попытался воззвать волк к здравому смыслу Марины.
— Значит, придется еще и тебе поохотится, — решила она. — Ну? Что ты на меня так смотришь? Пожизненную кормежку баранами отработать надо.
— Чую, дорого она мне встанет, — буркнул волк, но согласился.
Сытый орленок действительно оказался весьма покладистым. Кольцо, конечно, он не отдал (ибо честно не понимал, чего от него хотят), но и протестовать против обыска гнезда не стал. Наконец, пальцы Марины нащупали нечто круглое и она извлекла предмет на свет божий.
— Это оно? — уточнила Марина у волка, вертя в пальцах самое обычное медное колечко без всяких украшений.
— А то сама не видишь! — рявкнул волк. — Садись быстрей, сейчас орлица вернется. Ее мы точно лягушками и парой кроликов не накормим.
Как ни кривилась Марина, не желая ехать на волке, однако пешком идти до мельницы ей хотелось еще меньше. А потому она вновь стоически вынесла неприятную процедуру, пообещав про себя, что больше уж никогда и ни за что верхом на волка не сядет. Горяй, увидев баронессу верхом на хищнике, слегка растерялся, но тут же взял себя в руки и поздравил Марину с благополучным возвращением. Мельник даже взял на себя роль связного между волком и лекаркой, пообещавшей серому постоянную кормежку.
Домой Марина решила ехать через Вемею. Нужно было подкупить кое-что для себя и для обеих девчонок. Все-таки теперь на ее попечении помимо Зоряны находилась еще и Дуся. И хотя последнюю приютили в своем доме страдающие без детей Бермята с Натальей, забывать про нее не следовало. То, что она в ответе за всех, кого приручила, Марине было вдолблено еще с детства.
Столица (как всегда) радовала пестротой, шумом и жизнерадостностью. Даже не верилось, что в Вемее живет и процветает мрачный дьюла Бячислав, лелеющий мысли о мировом господстве. Город радовался жизни, общался и торговал.
— Яблоки садовые. Медовые, наливчатые, рассыпчатые!
— Постричь, поголить, ус поправить, молодцом поставить!
— Патока вареная с имбирем! Варил дядя Симеон, тетушка Арина кушала, хвалила, дядя Елизар пальчики облизал!
— Зелено вино, с коричкой, с гвоздичкой, с вишневой косточкой! Наливаем, что ли?
Марина вслушивалась в гомон толпы и улыбалась сама себе. В Вемее было уютно, тепло и сердечно. Пять лет правления дьюлы еще не сумели изменить характер города. И это определенно радовало.
— Баронесса де Ривароль, дозвольте обратиться! — притормозил ее карету бравый вояка, в котором Марина опознала начальника охраны столицы Горислава.
— Ну обращайся уж, раз остановил, — вздохнула она.
— Слыхали ль вы когда про гусляра Ставра Одихмантьевича?
— Ну?
