Ратные толки, впрочем, стихли столь же быстро, сколь и возникли. Час уже был поздний, как гуляния стали мало-помалу стихать. Опричники порешили, что неча подыматься в покои. Заместо того, чтобы ещё куда-то волочиться по лестнице, братия рухнула вповалку прямо на полу и забылась крепким пьяным сном, подложив под голову что придётся.
Жаль, что совсем ненадолго опричники прикорнули. Оглушительный грохот застал их врасплох. То был резкий гулкий шум, точно кто много и лихо бил жесть о жесть. Голова и так шла кругом, но сей грохот с похмела и вовсе губительно бил по вискам. Но, чёрт возьми, нынче иного пути скоро пробудить опричников не было. Первыми пришли в себя Генрих с Фёдором. Алёна на пару с Алексеем продолжали будить братию.
– Просыпаемся, народ! И нам сейчас башки бесполезные оторвут к чертям собачьим! – грозно взывал Басман, пиная Малюту ногой в бок.
– Что стряслось-то? – вопрошал Фёдор, проводя рукою по лицу.
– А то стряслось, что оплошали мы, братцы! – огрызнулся Алексей, со злостью громыхнув рукоятью ножа о жестяную посудину.
Опричники предстали пред царём. Иоанн глядел на них, блуждая лютым взором с одного на другого. Государевы очи пылали глухим чёрным пламенем, ноздри раздувались.
– Вы, суки, – произнёс Иоанн, обводя взглядом опричников, – верно, порешили, что я с Челядина-то безвольного спрошу?
Братия молча внимала государю, не смея вымолвить ни слова. Резкий удар посоха об пол заставил опричников вздрогнуть. Гулкое эхо делало их безропотное молчание ещё боле тяжёлым.
– Я дал вам волю, и что? Чтобы узнать, что вы племянника опричника повесили?! – вопрошал царь, глядя на слуг.
Слуги государя безмолвствовали. Царь ухмыльнулся и цокнул. Опустивши взор, он потёр переносицу. Плечи его дважды содрогнулись, прежде чем послышалась глухая усмешка.
– Много, много, слишком много… – процедил владыка, мотая головой.
Подняв очи на братию, Иоанн глядел точно на бездушный скот. Его пальцы барабанили по резному посоху. Мрачный взор исполнился злостью и жёсткой насмешкой. Лишь Фёдор посмел поднять глаза, смотря в ответ на царя. На несколько мгновений их взгляды застыли.
– Слишком много милости дал я вам, – глухо сокрушился Иоанн.
С этими словами царь ступил к трону. Опричники переглянулись меж собой украдкой. Никто из них не находил ни единого слова.
– Око за око, так же писалось? – с мертвенным холодом процедил Иоанн, оправляя подол своего одеяния, покуда садился на трон. – Когда Морозов потребует кровной мести за племянника, – продолжил царь, – я ни за одного из вас, псы, не стану заступаться.
Опричники кротко склонили свои головы, принимая царскую волю.
– Пошли все вон, – велел владыка.
Занимался ясный полдень. Опричники укрылись под навесом, собравшись полукругом. Тень спасала от беспощадно палящего солнца, но, верно, полуденный жар не был нынче главною бедой.
– Что будем с Мишей делать, как он вернётся? – вопрошал Афанасий, поглаживая бороду.
Алексей пнул деревянный столб навеса да сплюнул наземь. Всплеснув руками, воевода молвил:
– А что с ним поделать-то можно? От прибудет, тогда поговорим. А сейчас я бы к Челядину скатался.
– Это можно! – одобрительно подхватил Малюта, кивая головой.
– Как мы могли так оплошать? – вздохнул Алексей, уставившись куда-то вдаль.
– Ну а что нам, каждого ублюдка помнить? – вопрошал Афанасий.
– Мишкиного племянника можно было бы и упомнить, – сокрушённо вздохнул Алексей.
– Да к чёрту их! – отмахнулся Малюта, сплюнув наземь.
– И то верно, – кивнул Алексей.
Меж братии повисло молчание. Редкие порывы ветра гнали горячий воздух. Далёкий шелест листвы едва-едва мог занимать ту тишину, что стала средь опричников.
– Когда к Челядину едем? – обратился Вяземский к Алексею.
Басман-отец глубоко вздохнул, почёсывая затылок.
– Надобно поскорее, – молвил Алексей.
Выбитые ворота пали ниц во двор, в сухую притоптанную траву. Всадники въехали, и громкие крики возвещали об их прибытии. Домашние и слуги бежали прочь, и за несколько мгновений двор сделался безлюдным.
Алексей Басманов ехал во главе отряда. Он первый спешился и направился в дом, прочие следовали за ним. Малюта остался на крыльце, люто поглядывая, чтобы лишних шума да смуты не подымалось. Ведали опричники, что в имении Челядина бывают люди ратные, и помногу, да сам чёрт не заставит их поднять руку на царских слуг. Войдя в дом, Басманов и прочие принялись без разбора громить всё, что попадалось под руку, боле с тем, чтобы дать хозяевам понять – прибыли гости дорогие! Верно, царские слуги застали Челядина с его женою за трапезой.
– Иван Петрович, родной мой! – громко возвестил Алексей, садясь подле князя да обрушив руку на стол.
Громкий удар отозвался по всей палате, покуда опричники расходились. Фёдор остался у порога, обнажив саблю. Вяземский сел подле Алексея, а Кузьма стал позади княгини Челядиной. Басман-отец несколько выждал, постукивая пальцами по столу. Цокнув, Алексей взял со стола чашу с вином и смочил горло. После того Басман швырнул посудину в стену, заставив хозяина дома посторониться.
