– Скверные вещи говоришь, Афоня, – вздохнул Фёдор, постукивая пальцами по своей руке.
– Как есть, Федь, как есть, – пожал плечами Вяземский.
– Стало быть, сложно будет нам сыскать, кто же такое письмецо состряпал? – молвил Фёдор, поглаживая подбородок.
Вяземский вскинул брови, глядя перед собой. Затем медленно обернулся, поджав губы.
– Нам? – с надеждой, что ослышался, переспросил Афанасий, да Фёдор уверенно закивал.
Сумерки сгущались. Вдалеке перелесок утопал в молочном тумане. Топи источали свой скверный запах, и всякая мелкая тварь подымала стрекот али жужжание. Лошади обмахивались хвостами, пытаясь сторониться летающих гадов, покуда опричники стояли полукругом подле горбатого дерева.
– Да какого же чёрта… – вздохнул Малюта, потирая подбородок.
Басман-отец хмуро глядел на тело, висевшее на ветке. То был кто-то из крестьянских. Покойника явно терзал какой недуг, ибо хворь знатно сказалась на его лице. Облик погибшего был много осквернён, изуродован здешним зверем, да всяко труп был свежим – не боле дня, так точно.
Алексей хмуро разглядывал покойника, как обернулся через плечо. Вдалеке послышались шаги да ржание лошади. То явились Афанасий с Кузьмою. Нынче все были в сборе.
– Чёй-то ж они так не вовремя дохнут! – всплеснул руками Григорий.
Басман-отец спустился в вязкую топь, чтобы подступиться к трупу. Опричник взял висельника за руку да приметил въевшийся след от грубой бечёвки.
– Видать, – произнёс Алексей, оглядывая братию, – кто-то порешал иначе, что сейчас как раз самое время. А ну, болдыри, признались, али кто из вас?
Не сговариваясь, все опричники разом обратили взор на Малюту.
– От ещё, неча делать! – возмутился Скуратов. – И право же – поди, кто из нас и прибей – так какой толк прятать?
– И то верно, – вздохнул Басман, поглядывая на сына.
Фёдор пожал плечами да мотнул головой. Алексей вздохнул, потирая переносицу.
– Значится, так, – молвил Басман, сложив руки на груди. Хмурый взгляд опричника вновь бегло прошёлся по висельнику, будто бы что-то могло перемениться в нём. – Пустим слух, что, мол, крестьянские вновь самосуд чинят. Завтра выведем дюжину холопов да изобьём хорошенько, для виду. На том и всё.
Басман поглядел на братию, пытаясь угадать – не хочет ли кто молвить. Мужчины согласно кивали.
Когда опричники воротились с топей, ночь опустилась на Кремль. Князь Вяземский едва глядел, куда ступает – думы его были заняты иным. Лишь когда заслышался уж больно скорый шаг, Афанасий обернулся через плечо. Следом за ним шёл молодой Басманов. Они встретились взглядом, и обоим хватало благоразумия хранить общие тайны. О письме знали лишь они двое и сам государь.
Посему ж опричники, не обмолвившись ни словом, прошли по коридору. Обоюдное молчание хранилось вплоть до того мига, как они стали напротив дверей в опочивальню князя Вяземского. Фёдор оглянулся через плечо, нет ли кого праздно шатающегося в сей поздний час. Они переступили порог покоев.
– Я узнал его, – твёрдо заявил Фёдор, едва Афанасий затворил дверь. – Этот мужик и передал мне письмо.
Князь не то чтобы сильно, да подивился, поглядев на Басманова.
– И Кузьма накануне видал его с Бельским князем, – кивнул Вяземский, проводя рукой по бороде.
Фёдор вскинул брови, опёршись спиной о стену, да тихо присвистнул себе под нос.
– И на кой же чёрт Иван Андреичу знаться с нашими холопами? – задумчиво произнёс Басманов после коротких раздумий.
Вяземский пожал плечами, не ведая ответа. Повисло молчание.
– С отцом поговоришь об этом? – спросил Афанасий, глядя на Фёдора.
Басманов на миг, не боле, опешил, кинув короткий взгляд на князя. Вяземский же глядел, будто бы в таком вопросе не видел ничего дурного. Фёдор поджал губы, и тут же с них сошла короткая глухая усмешка. Опричник опустил взгляд да мотнул головою.
– У батюшки моего и так забот хватает, – отмахнулся Фёдор.
Князь повёл бровью, окидывая взглядом свои покои.
– То ли дело – бездельник Афоня! – Вяземский оглядел многие стопки писем на столе и глубоко-глубоко вздохнул.
Басманов осмотрелся с лёгкой ухмылкой.
– Да что же вы ворчите, Афанасий Иваныч? – возмутился Фёдор. – Одному мне никак не управиться.
– Ой ли? – точно бы усомнился князь Вяземский, окидывая Басманова беглым взглядом.
– Ну, в самом-то деле! – молвил Фёдор, тряхнув головой.
Вороные пряди откинулись назад, открывая белое лицо.
– Право, кто же, ежели не ты? – спросил он, пожавши плечами.
Афанасий ухмыльнулся, чувствуя, как с него уж довольно сих повадок Федькиных.
– Льстишь, Басманов, – просто отмахнулся князь, опускаясь в кресло.
– Как же? – молвил Фёдор, положа руку на грудь. – От чистого сердца!
Афанасий перевёл взгляд на Басманова, сокрушённо мотая головою.
