– Клянись, что правда, – хрипло сорвался Фёдор, резко встав со своего места.
Михаил беззаботно пожал плечами.
– Всяко мне так сказывали, – повторил Михаил.
Фёдор цокнул и ударил кулаком о стол под холодным, едва ли не безразличным взором князя. Басманов бесился от резкого оживления, что грянуло в его пылкой голове.
– От же… – тихо пробормотал Басманов, сжимая кулаки.
Михаил побрякивал костями в стакане, не сводя взгляда с Фёдора. Лицо Басманова постепенно открывалось нежным светом, покуда разум покорно подтверждал то, что упрямо и вопреки твердила слепая вера. Басманов резко выдохнул с глухим рыком и, проведя рукой по лицу, убрал длинные пряди с лица.
– Я знал, – тихая радость сорвалась с уст Фёдора, – всегда знал.
Добрая отрада разливалась мягким светом, и он широко улыбнулся, и даже раздался сладкий смешок. Казалось, то было неожиданностью боле всего для самого Фёдора. Эта отрада передалась и Михаилу – князь не мог сдержать мягкой улыбки. Басманов окинул взглядом залу, точно ища чего-то.
– Княже… – протянул Фёдор, обращая взгляд на Луговского.
– От давай, подиви – чего ж спросить хочешь, голубчик мой?
Басманов глубоко вздохнул, переводя сбитое дыхание. Фёдор опустился подле Михаила, и взгляд его забегал. Басманов едва набрал воздуха, чтобы молвить слово, да был опережён.
– Нет, – отрезал Михаил.
– Я не успел ничего просить, – лукаво прищурился Фёдор.
– Нет, – повторил Луговский. – Тем паче что твой покойный батюшка желал бы тебе сторониться этой гадской псарни Ванькиной.
Лицо Фёдора в мгновение переменилось до лютого презрения. Оскалившись ухмылкой, Басманов подался назад да окатил холодным взором князя.
– Тебе-то почём знать, чего отцы желают своим детям? – вопрошал Фёдор.
Михаил усмехнулся.
– С чего ж ты, милок, порешил, что у меня детей нету? – подивился Луговский.
– Михель? – с прищуром вопрошал Басманов.
Князь улыбнулся пуще прежнего и пожал плечами.
– Ты бесёныш, Федь, – вздохнув, протянул Луговский.
Басманов пожал плечами.
– От, Миш, ну, по правде – от был ли у тебя дом? – вопрошал Фёдор, заглядывая в глаза князя.
– Нет, – с простой беззаботностью ответил Михаил.
– Неужто нету места, куда бы сердце хотело воротиться? – не веря, вновь вопрошал Басманов.
– Ни разу, – так же легко ответил Луговский.
Фёдор цокнул да отмахнулся, будто бы и впрямь разочаровавшись.
– И каково ж тебе? – вопрошал Басманов, разведя руками.
– Славно, голубчик, очень славно, – отозвался Михаил. – От, поди, коль память не изменяет, я в двадцать ещё седым не ходил.
Фёдор сглотнул и невольно отпрянул назад. Он прервал свой порыв, ибо уж хотел коснуться своих волос. Князь знатно пристыдил его сим, и покуда Басманов не находил ничего, что молвить в ответ, князь вновь тряхнул да бросил кости.
– Сыграем? – спросил Фёдор, кивнув на кубики.
– Будто у тебя есть что на кон ставить? – пожав плечами, ответил князь.
Фёдор усмехнулся, прищурившись.
– Помнится, ты как-то сказывал, княже, что хотел видать меня на своей службе, – произнёс он.
– Сказывал? – переспросил Михаил. – От что-то не припомню такого.
– Ой, да полно! – негодовал Фёдор.
Луговский улыбнулся, видя, как легко отзывается Басманов.
– Знал бы, что за служба хоть, – протянул Михаил, оглядывая Фёдора. – У меня несладко. Он, поди, у Бори спроси – он, думаешь, чего такой хмурый ходит-бродит? Подумай, Феденька, подумай. Царь-батюшка давал тебе много боле свободы, нежели буду давать я.
– От что-то мне иное помнится, княже, – молвил Фёдор, сведя брови и стуча пальцами по столу. – Помнится, как соблазнительны речи твои были, мол, свобода, да такая, что ни один князь али король не указ?
– Это я обещал видному боярину, – жестокая улыбка занялась на устах князя. – А нынче предо мной беглый нахлебник, прибившийся у сердобольного дружка.
Фёдор снёс слова князя с холодным равнодушием, не выдавая ничего, что поднималось в его сердце.
– Играем али нет? – жёстко поставил вопрос Басманов.
Вздохнув, Михаил ненадолго призадумался, глядя куда-то в высокие своды.
– Выиграешь – так и быть, свезу. От неймётся ж тебе! – разочарованно вздохнул князь.
– Что ж поделать! – просто бросил Басманов, ухмыльнувшись.
– Проиграешь, – улыбнулся Михаил, и край его губ лукаво дрогнул, – присягаешь мне.
Князь протянул стакан с деревянными кубиками Фёдору, и прежде, чем тот принял его, Луговский подал руку к себе, отстранившись от Басманова.
– Присягнёшь, Федь, и сделаешься моим, – предостерёг Михаил.
Басманов поджал губы и выхватил стакан из рук князя. Тряхнувши костьми, Фёдор вкинул свой ход. Холодок пробежал по его спине, а с уст Михаила сорвался снисходительный и даже несколько жалостливый смешок.
– Три? – молвил князь, будто бы Басманов не видел, сколько выпало.
Фёдор глухо прошептал какое-то грубое ругательство себе под нос и провёл рукой по лицу.
– Хоть свет повидаешь, – молвил Михаил, ободряюще хлопнув Басманова по спине.
– Тот али этот? – недобро усмехнулся Фёдор.
