– Это я уже слышал сегодня, что я такой шустрый. Неужели за те месяцы, что мы прожили вместе, ты не привыкла к этому? Боже мой! Я даже начинал подумывать о браке и о том, чтобы завести детишек. А ты взяла и спуталась с каким-то скотом!
– Он заплатил мне почти две тысячи долларов! – воскликнула она, задним числом понимая, что сумму-то не надо было называть. Ему ничего не стоит схватить ее сейчас снова и заставить принести все деньги под угрозой расправы.
Но Иннокентий пропустил фразу о деньгах мимо ушей.
– Опять сумма, опять доход, опять одно и то же!.. Нельзя быть такой жадной!
– Что с того? Мне не хватало на квартиру.
– Это, моя маленькая шлюшка, не оправдание. Ты могла бы набраться терпения, и я купил бы тебе какую-нибудь конуру. Захотела самостоятельности… пожалуйста, наслаждайся!
– Что ты теперь будешь делать? – Вопрос интересовал ее так сильно, что она затаила дыхание.
– Первым делом покину этот дом, а потом видно будет.
– Возьми меня с собой, а? Я даже тебе деньги отдам – зачем ей квартира, если она сядет? – все, что у меня есть! Ты ведь за границу поедешь, да? Я тоже хочу уехать из этой дыры. Возьми меня. – Она выдавила из себя слезу и положила обе ладошки на его широкую руку. – Что мне здесь делать?
– Какая ты, мать твою, переменчивая! Ты думаешь, я смогу забыть про того бородатого типа в моей постели? Не смеши.
Дарья выжала из себя еще несколько слезинок и начала хныкать.
– Я больше не буду…
Он смотрел на нее. Она была красива и стройна. Таких женщин встречаешь далеко не каждый день. Сочетание зеленых глаз и черных волос создавало ореол тайны. Она была ведьмой, хитрой кошкой, резвой бестией, для которой не существует закона и норм морали.
Майор считал себя вполне современным человеком. Перебираться из страны в страну в одиночку, может, и легче, но никакого комфорта без женщины не предвиделось… У него достаточно денег для того, чтобы содержать и себя, и ее. Даже если она кинет его где-нибудь в далекой Греции, он не обидится. Во всяком случае, он на это надеялся. Здесь же она предлагала ему свои сбережения, это ему нравилось. Оставалось выяснить одно, может быть, самое главное:
– Зачем тебе уезжать отсюда? Неужели ты поедешь черт знает куда только ради меня?
Ну не могла, не могла она ему сказать, что убила человека и что она всего-навсего наживка!
– С тобой я чувствую себя в безопасности. Ты сильный, смелый.
– «…И на приветливы лисицыны слова…»
Дарья не дала ему закончить.
– Что ты говоришь? – игриво возмутилась она. – Я же не сказала ничего лишнего! Ты ведь на самом деле смелый и сильный. Только вот чемоданчик…
– Забудь, – он встал и обнял ее за плечи. – У нас нет времени.
Сейчас она хотела только одного: чтобы ее взгляд не показался ему слишком обреченным. Она-то знала, что еще не начатая игра уже проиграна.
Костин вылез из «Волги» и потянулся. С докладом к нему уже спешил капитан Свиридов, возглавлявший группу наблюдения за домом Боброва.
Поздоровались.
– Объект находится внутри здания уже пять часов. Полтора часа назад в дом вошла Данилова. Пока никакого движения нами больше не замечено. Может, возьмем его, товарищ майор?
– Сомневаюсь я, что после того, как мы посадим его в камеру, он станет разговаривать с нами. – Костин ни с того ни с сего зевнул. Стоя рядом со служебной машиной на обочине трассы, проходящей от дома Боброва в трехстах метрах, а может, и более, Костин занимался гаданием: знает Петров, что было в чемоданчике, или нет? Знает, кому принадлежит дипломат?.. – Подождем капитан, подождем. Сколько у вас человек по периметру?
– Десять.
– Для такого, как Петров, маловато, но, думаю, сегодня раскрываться не придется.
– А если девка предупредит?
Майор покачал головой:
– Я создал ей серьезную мотивацию. Она будет молчать.
Добравшись до своего родного городка, Сопля отправилась по знакомому ей адресу, надеясь найти успокоение в объятиях Ашота.
Пришлось сидеть на скамейке до позднего вечера, прежде чем их свидание состоялось. Вишневый «ВАЗ– 2107» подкатил к подъезду уже около десяти вечера. Продавец бананов привез с собой девушку. Увидев, что Ашот не один, Ира не на шутку разозлилась. Не успела очередная кобылка оправить сбившуюся юбку, как к ней подлетела Сопля и, громко ругаясь, попыталась дотянуться до лица своей соперницы.
– Ты, мразь поганая!
Ашот недолго лупал глазами. Он бросился на помощь своей новенькой. Оторвав Иру от ошалевшей подруги, кавказец крепко схватил ее за плечи.
– Ты зачем кричишь? Ты ушла. Иди. Не забудь привести лицо в порядок.
Сопля обмякла, надула губы и потопала прочь. Депрессия ее покинула через десять шагов. Впереди была целая жизнь, и Ашот не единственный мужчина при деньгах!
Трезво оценив ту сумму, которую ей пришлось собрать за свою жизнь – а это семь тысяч триста девяносто четыре доллара, лежащие в сбербанке, – Ира пришла к выводу, что надолго столь скудных запасов не хватит.
Для полного счастья, по ее представлениям, ей хватило бы пятидесяти тысяч. Но, к ее сожалению, никто не стремился подкинуть ей даже толику из того, что она мечтала заполучить рано или поздно.
