Все могут короли! Но все ли могут юные королевы?..Игра подходит к концу — в стремительном эндшпиле королевская свита покидает поле битвы. Фигур для рокировок больше нет. Без пяти минут королева Натали Олонго и ее верный офицер — «великолепный Констан», а вроде бы — проходная пешка.Каким будет конец игры — победа или поражение? … Или ничья, если вдруг чей-либо триумф в принципе невозможен.
Мы маленькие люди, на обществе прореха.
Но если вы посмеете взглянуть со стороны —
За узкими плечами небольшого человека
Стоят понуро, хмуро две больших войны…
На одном из балконов второго этажа Лунного дворца, откуда открывался великолепный вид на парк, покуривали два бравых африканских офицера, их благородия. Если быть скрупулезным, то Мазур, благодаря полковничьим погонам, был даже «высокоблагородием», а Лаврик со своими майорскими оставался в простых «благородиях».
Временами Мазур косился на Лаврика — тот вновь щеголял в историческом, можно сказать, пенсне, а это неспроста…
— Ну что ты на меня то и дело косяка бросаешь? — фыркнул Лаврик. — На мне узоров нету, и цветы не растут…
— Пенсне, — кратко ответил Мазур.
— Ну да, ну да, — скучным голосом сказал Лаврик. — У нас события, то бишь интриги. Соседи вчера подкинули свеженькую информашку из Европы. В одну из крупных французских телекомпаний заявился солидный господин и за бешеные деньги купил час эфирного времени — обычное явление в мире растленной буржуазной прессы и голубого экрана, никто и не удивился, продали ему часок без вопросов. Вот только достоверно установлено, что он будет этот час показывать — пленочки, где засняты забавы Наташки с Татьяной. С соответствующими комментариями. Сразу после того, как станут известны итоги референдума. Удачно момент выбран…
Мазуру показалось, что его приложили чем-то тяжелым по голове.
— Лаврик… — сказал он мгновенно севшим голосом. — Это же полные и окончательные кранты. Здесь эдакого никому не прощают. Все рушится… Я подозреваю, те же пленочки прокрутят телестудии нашего северного соседа — «Даймонд» там правит бал, а это, конечно же, они, у них мощная телестудия, их передачи ловятся тут по всей стране…
— Правильно мыслишь, — одобрительно кивнул Лаврик. — Франция здесь не ловится, никто не стал тратиться на прием спутникового вещания. Так что продублируют из Кириату, есть и такая информация…
— Кранты… — повторил Мазур ошарашенно. — Ей, пожалуй что, придется в эмиграцию сдергивать, в любом случае — трона не видать, несмотря на итоги референдума…
— Ты еще руки заломи, как беременная гимназистка, и причитать начни, — фыркну Лаврик.
Мазур присмотрелся. Старый сослуживец был что-то уж безмятежен, похоже, даже чуточку весел. И на лице у него сияло то самое благостное, прямо-таки ангельское выражение, а это означало…
— Лаврик, — сказал Мазур со вспыхнувшей надеждой. — Ты что, придумал что-то?
— Ну, так жизнь заставляет, — усмехнулся Лаврик чистой и просветленной улыбкой. — Пока некоторые тут с принцессами развлекаются, серые мышки-норушки вроде дяди Лаврика шмыгают в норках. Как пели в том фильме, ходы кривые роет подземный умный крот… — он мельком глянул на часы. — Сегодня вторник, через пять минут на экране, как всегда, будет выпендриваться Шустрый Жозеф… Ты ведь его смотришь?
— Каюсь, — сказал Мазур. — Когда есть свободное время. Что ни говори, интересно, умеет работать, паскуда…
— Вот именно, — сказал Лаврик.
И в самом деле, интересная программа, пусть и бульварщина до мозга костей… Означенный Жозеф происходил из зажиточного семейства (не такие уж миллионеры, но богатые), учиться родители, будучи из редкой здесь породы черных американофилов, отправили в Штаты. Где чадушко и закончило университет — не Гарвард и не Принстон, но и не захолустная дыра, добротный средний уровень. И вернулось хорошо подготовленным тележурналистом.
