Со времен появления фильма Кевина Костнера «Танцующий с волками» публика, казалось, была очарована американскими индейцами. А у нее в руках доступ к сюжету, который способна подать только она одна. И она напишет этот материал, неважно, что для этого потребуется.
Получение займа означало, что она спасла журнал, обеспечение на него спроса значило, что им заинтересуются новые подписчики. Новых подписчиков привлекут уникальные материалы. Допустим, рассказ о пау-вау рода Волка. Логан не будет возражать против этого. Нет, наверное, будет. Ведь условием получения займа он оговорил отказ в течение этой недели от работы по журналу.
Настроение у нее упало.
Он никогда не пойдет на это, если, конечно…
Делая вид, что расправляет халат, она отвернулась. Ей нужна была минута на размышление. Чтобы составить план. Он ни за что не возьмет ее с собой на пау-вау, если будет знать заранее, что она собирается описывать это собрание для журнала.
И тут ее осенило.
— А что, если я тебе скажу, что все-таки хочу с тобой поехать, Логан?
— Тогда мне хотелось бы узнать, почему.
Медленным шагом она вернулась к туалетному столику.
— Откровенность за откровенность, Логан. Все должно быть честно. Ты даешь мне деньги, как договорились, а я проведу с тобой неделю… как договорились.
Остановившись перед зеркалом, она бросила взгляд на брошенную в выдвинутый ящик щетку. Рядом с нею она увидела фотоаппарат, упирающийся в пакет туалетных салфеточек.
Фотоаппарат Си-Си. Тридцатипятимиллиметровая камера, которую отец держал при себе, чтобы тут, в «Приюте», запечатлевать экстраординарные семейные события. Она увидела желтенький треугольник в окошечке на задней стенке камеры.
Семнадцать снимков! Этого хватит. Значит, к материалу о пау-вау будут еще приложены фотографии.
Интересно, сколько времени? Логан заложил руки за голову и стал смотреть в окно у изножия кровати. Он наблюдал за тем, как по мере восхода солнца постепенно гаснут звезды. Скай, должно быть, когда ложилась в постель, полагала, что поедет сегодня на пау-вау вместе с ним. Вчера он решил не углубляться в эту тему. Перед отъездом он оставит ей записку. Она бы рассердилась, но тем бы дело и кончилось. Как только она вернется в журнал, она забудет и про пау-вау племени Осаге, и про собственный план, каким бы он ни был.
Если он собирается выехать из дома до того, как она проснется, ему следует поторопиться. Он отбросил простыню. Холодный воздух окутал его обнаженное тело. Хотя сейчас еще октябрь, но зима уже явно на подходе. Он решил не обращать внимания на утренний холод и стал потягиваться, подняв руки над головой. Босые ноги обжигал холодный деревянный пол. Он замер на мгновение, задумавшись, не скрипнет ли половица, если он ступит на плетеный коврик.
Чего он опасается? Ни один уважающий себя Осаге не усомнится в его способности беззвучно ускользнуть от любого англосакса. Он встал на овальный коврик и натянул джинсы.
Скай прошлой ночью морочила ему голову, заявив о том, что намеревается ехать с ним на пау-вау. Она не обманула его ни на миг. Ее решимость тащиться вместе с ним не имеет ничего общего ни с займом, ни с возможностью примирения. Она заявила ему четко и ясно, что собирается доводить развод до конца. У нее на уме что-то еще. Что-то изощренное, зато интересное. Эта женщина умеет заставлять его разгадывать загадки. Их совместная жизнь никогда не была скучной. Ему это всегда нравилось. И ему этого не хватает. Черт, ему не хватает
Ну, так почему бы ей не поехать? В конце концов, он же планировал провести целую неделю наедине с нею. И главным тут было слово «наедине». Выглядело, конечно, отлично, но ему следовало понять сразу же, как только он увидел движение под Огастой, что все его ожидания будут обмануты.
Большим пальцем ноги он поддел черную майку, которую вчера бросил на пол. Поднял ее, просунул в нее голову и стал искать в ногах постели кожаную безрукавку. А нащупал лишь смятую хлопчатобумажную простыню.
Свет зажигать не надо. А то проснется Скай.
Да где же это проклятая безрукавка? Его передернуло. Кожаная куртка лежит внизу, на дне матерчатой сумки, которую он оставил у парадного входа, чтобы забрать перед отъездом на пау-вау рода Волка.
Все еще в поисках безрукавки, он расправил простыню и приподнял матрас, пока не нащупал что-то из гладкой кожи. Он вынул безрукавку и просунул в нее руки. И подумал, что лучше было бы оставить сапоги у постели, а не у парадного входа. Он, конечно, мог бы выудить из сумки мокасины и надеть их. Нет, лучше он наденет, как и прежде, сапоги.
Его передернуло.
