Голем и джинн полностью

Он хлебнул еще виски и вспомнил об их первой встрече, о ее дружелюбном молчании и застенчивых улыбках. Он и полюбил ее за это молчание, а не только за то, чтоона говорила. До нее он встречал только женщин, которые считали, что завоевать сердце интеллектуала можно лишь разговорами. Он вспомнил, как они с Хавой молчали по дороге на кладбище, к дядюшке на могилу. Она говорила так мало, что каждое ее слово казалось редкой драгоценностью, еще более ценной оттого, что говорила она именно то, что он хотел услышать. А когда она воздерживалась от слов, он сам наполнял ее молчание глубиной мысли и красотой чувств.

Голова начинала тупо ныть. Его вдруг одолел смех, и он затушил веселость очередным глотком виски. А какая на самом деле разница, женщина она или голем? В любом случае он понятия не имеет, кто такая его жена.

Стоя на крыше, Джинн скручивал сигарету за сигаретой. Дорога до дому после встречи с Анной ничуть его не успокоила. Он вспоминал ту ночь, когда жадно смотрел из окна Арбели на город, который ему не терпелось узнать. Лучше бы он навсегда остался в мастерской, в счастливом неведении. Лучше бы он остался в кувшине.

Она замужем.Ну и что из этого? Она и без того ушла из его жизни. Замужество ничего не меняло. Тогда почему это так ранит?

Вот уже много дней он старательно загонял ее в самый дальний угол своей памяти, но она упрямо возникала оттуда, когда ему этого меньше всего хотелось. Возможно, он неправильно взялся за дело; раньше он никого не пробовал забыть. У него просто не было такой необходимости. Отношения между джиннами были совершенно иными. Их союзы могли быть спокойными или бурными, могли продолжаться день, час или несколько лет, и часто одновременно — что жители Маленькой Сирии, несомненно, сочли бы безнравственным, — но никогда не бывали постоянными. Союзы эти могли возникнуть из похоти, скуки или каприза, но рано или поздно, исчерпав себя, заканчивались, и воспоминания о них, хранившиеся где-то в недрах памяти, были скорее приятными. Почему же с ней все не так, хотя, в сущности, они провели вместе совсем немного времени? Несколько разговоров, несколько споров, и все — она даже не была его любовницей! Однако она никак не желала превращаться в отдаленное воспоминание, как сильно он этого ни хотел.

Замужем. За Майклом Леви. Он ведь ей даже не нравился.

Джинн скрутил новую сигарету, прикурил от пальца, затянулся. Из-под рукава сорочки показался край железного браслета и словно подмигнул ему. Минуту подумав, он достал бумажный квадратик, который вынул когда-то из ее медальона. Осторожно он развернул его наполовину, и теперь от написанного на листочке его отделял только один слой бумаги, плотной и толстой, но и через нее смутно просвечивали буквы. Он мог развернуть и прочитать записку. Мог выбросить ее в придорожную канаву. Мог просто сжечь ее в пальцах и развеять пепел по ветру.

Чья-то маленькая рука потянула его за сорочку.

Он испуганно вздрогнул. Это был Мэтью, который опять появился словно из воздуха. Все-таки как мальчишка это делает? Джинн быстро сложил записку и сунул ее под браслет.

— Тебя, наверное, прислал Арбели? — буркнул он.

Ему было тяжело смотреть на ребенка. События этого утра заслонили то, что случилось ночью, но сейчас воспоминания о крошечной гостиной и задыхающейся в ней женщине нахлынули с новой силой, а вместе с ними явилось и непонятное, щемящее чувство стыда.

Мэтью отрицательно потряс головой и опять потянул его за сорочку. Удивленный Джинн наклонился к нему и услышал горячий, умоляющий шепот:

— Верни ее!

Ошеломленный Джинн молча смотрел на мальчика. Вернутьее? Но ведь женщина умерла!

— А с чего ты взял, что я могу это сделать?

Мэтью не отвечал и только глядел на него с упорной надеждой.

Постепенно Джинн начинал понимать. Выходит, поэтому Мэтью не отходил от него все эти месяцы? Дело вовсе не в дружбе, не в восхищении и не в желании учиться. Мальчик прибежал тогда к нему — а не к Мариам, не к доктору Джербану, не к кому угодно, кто действительно мог бы помочь, — только потому, что верил: Джинн вылечит его умирающую мать с той же легкостью, с какой латает дыру в чайнике!

Все скопившиеся за день разочарования и злость заново всколыхнулись у него в груди. Он присел на корточки и взял мальчика за худые плечи:

— Хочешь, я расскажу тебе, что бывает с душами, которые не успокоились после смерти или которых против их воли вернули обратно? И учти, это будет правдой, а не сказкой, которую обычно рассказывают детям. Ты когда-нибудь видел, как по земле пробегает как будто тень облачка, но, если посмотреть на небо, никаких облаков там нет?

Мэтью неуверенно кивнул.

— Это призрак, — продолжал Джинн, — потерянная душа. В пустыне встречаются призраки самых разных существ. Они мечутся туда-сюда в постоянных мучениях и все ищут, ищут. Догадываешься, что они ищут?

Мэтью побледнел и замер. Он только едва заметно покачал головой.