– Да, и я подумал, что ему опасно бродить одному.
Перел разглядывает огромную голову:
– Да уж, в такой кумпол не промахнешься.
– И потом, было бы жестокосердно бросить его. Я должен подавать пример общине.
– Поэтому ты запер его в сарае.
– Не хотел тебя беспокоить, – говорит ребе. – Час был поздний.
– Верно ли я все поняла, Юдль? Давид Ганц, который безвылазно сидит в бет-мидраше[38] и которому мать приносит свежие носки, вдруг ночью забредает в лес, где встречает немого безмозглого великана, почему-то приводит его к тебе, и ты даешь ему кров не в доме, а в сарае.
Пауза.
– Примерно так.
– Но если он немой, как ты узнал его имя?
– Ну… я так его назвал. Может, его иначе зовут…
– С чего ты взял, что он сирота?
Снова пауза.
– Ты сшила накидку? – спрашивает ребе. – Какая прелесть! Янкель, погляди на себя – ты прямо дворянин.
– Не увиливай, – говорит Перел.
– Дорогая, я хотел сразу все рассказать, но задержался – позвали рассудить одно дело, понимаешь ли, крайне запутанное…
Перел машет красивой рукой:
– Ладно. Все в порядке.
– Правда?
– Только парень не будет жить в сарае. Во-первых, сарай мой и он мне нужен. И потом, это плохо. Это даже не жестокосердие – это бесчеловечность. Я бы собаку там не поселила. А ты хочешь поселить человека?
– Видишь ли, Перел…
– Слушай сюда, Юдль. Внимательно.
– Нет…
– Конечно, нет. Подумай головой, Юдль. Люди начнут спрашивать. Кто живет в сарае? Никто. Тем паче этакий детина. «Он не человек, коль живет в сарае, – скажут люди. – Разве в сарае живут?» – Перел цокает языком. – К тому же это срам. «Значит, вот как ребе принимает гостей?» Этого я не допущу. Пусть поселится в комнате Бецалеля.
– Э-э… думаешь, там ему будет лучше? А может… то есть я хочу сказать… Янкель, извини, что я говорю о тебе, как будто тебя здесь нет.
– Будет помогать по дому, – говорит Перел.
– Вряд ли ему хватит… смекалки.
– Хватит. Видно по глазам. Янкель, ты меня понимаешь, а?
Она кивает.
– Видал? Глазки-то умные. А лишние руки всегда пригодятся. Янкель, будь любезен, натаскай воды. – Перел показывает на колодец в углу двора.
– Переле…
Пока супруги спорят, где ее лучше разместить и что сказать людям, она тупо ковыляет к колодцу. Какое счастье снова ходить! Но радость подпорчена мыслью, что ходит она не по собственной воле. Натаскать воды.
– Дело не в том, что это враки… – говорит Перел.
– …а в том, что ты не умеешь врать, Юдль.
Опорожняет ведро на землю.
– Росток истины пробьется из земли, – возвещает ребе.
– И праведность отразится в небесах, – подхватывает Перел. – Чудненько. Но до тех пор позволь
Она выливает второе ведро.
Но тело действует само, не слушая воплей разума. Есть приказ натаскать воды, и руки послушно тягают ведро за ведром. Стравливая веревку, всякий раз она видит свое кошмарное отражение. Бугристое перекошенное лицо подобно узловатой дубовой коре, кое-где поросшей лишайником; огромная зверская рожа тупа и бесчувственна. Значит, теперь она такая? Впору утопиться в колодце. Но ей не дано выбирать, как не дано остановиться, и она опорожняет ведро за ведром, покуда не слышит хозяйкиного вскрика: двор залит водой по щиколотку.
– Хватит, Янкель! – вопит Перед.
Она останавливается. Сама не понимает, зачем сотворила такую откровенную глупость, и сгорает от ненависти к собственной дури.
– Надо аккуратнее формулировать свои пожелания, – говорит ребе.
– Похоже на то, – говорит Перед и беспомощно хохочет.
Ребе улыбается:
– Ничего, Янкель. Это всего лишь вода. Высохнет.
Она признательна за попытку ее утешить.
Но ее иначе зовут. У нее есть имя.
Она его не помнит.
Кафе возле Карлова моста. В компании похмельных туристов Джейкоб позавтракал безвкусным кофе и жирным пирожком. Примерив всех официанток под образец Упыревой жертвы (худенькая, беззащитная), он дождался затишья в беготне с подносами и жестом подозвал изящную рыженькую:
– Клавдия?
Та показала на уличные столики, которые были в ведении неброской брюнетки, которую Джейкоб отсеял с первой же минуты.
Детектив фигов. Джейкоб пересел на улицу и улыбнулся брюнетке, принимая от нее меню:
– Клавдия.
Девушка удивленно вздрогнула:
–
– Английский? – спросил он.
Она открыла страницу с переведенными названиями блюд.
– Я не о том. Вы говорите по-английски?
Девушка свела два пальца – мол, совсем чуть-чуть.
– Можем поговорить? Вы не присядете? – Джейкоб достал бляху. – Я полицейский. Полицие, Америца.
– Момент, пожалуйста, – сказала девушка.
Она вернулась с администратором.
– Какие проблемы, сэр?
– Никаких. Я хотел поговорить с Клавдией.
Девушка сникла и что-то шепнула начальнику. Тот недовольно скривился, но растопырил пятерню:
– Пять минут.
