– Мы не в ответе за всякого дурака.
– Да, конечно. Но вы сказали лейтенанту, что дверь открылась от ветра.
– Я так сказал?
– Вы так сказали.
– Что ж, это возможно.
– Вряд ли, если дверь заперта изнутри, – сказал Джейкоб.
Яир был заинтригован.
Насчет его начальника – не поймешь.
Наконец Петр произнес:
– Как правило, заперта.
– Но?
– В ту ночь, я думаю, была открыта.
– Вы думаете, – сказал Джейкоб.
Петр бледно улыбнулся:
– Такая вот скверная привычка.
– Что ж, хорошо. Как вы думаете, кто ее отпер?
Вновь молчание, еще дольше.
– Яир, тебе пора заступать, – сказал Петр.
– Еще рано пока.
Петр не ответил, израильтянин вздохнул и встал.
– В чем дело? – спросил Джейкоб, когда Яир вышел.
– Это он. Голова. Тот самый англичанин. Никаких сомнений.
– Вы не хотели говорить при Яире.
– Зачем его расстраивать.
– Он вроде не слабак.
– Напускное. Есть программа для демобилизованных израильтян. Пару лет их натаскиваем, потом они едут домой. – Петр прищурился: – Сколько вам лет, Джейкоб Лев?
– Тридцать два.
– Вы впервые в Праге.
Джейкоб кивнул.
– Раньше не было желания?
– Времени. И денег.
– И как вам тут?
– Честно? Жутковато.
– Не вам первому.
– Вы не ответили на мой вопрос. Почему чердачная дверь оказалась открыта?
– Наверное, я забыл запереть.
– Вы бывали на чердаке.
– Не раз.
– Я думал, это запрещено.
– Кто-то же должен присматривать.
– У начальника охраны нет других дел?
Петр улыбнулся:
– Громкое название невидной работы.
– Кто еще там бывает?
– Публике вход закрыт.
– Кто, кроме вас, имеет доступ на чердак?
– Никто.
– А ребе?
– Ребе Зиссман здесь служит всего три года. Он даже не просится.
– Сколько надо прослужить, чтобы получить право на вход?
– Больше трех лет.
– А вы часто бываете на чердаке?
– Каждую пятницу.
– Перед шаббатом.
Петр кивнул.
– И всякий раз отпираете дверь?
– Не всякий.
– И что ж тогда?
– Моя забывчивость – всего лишь версия, – сказал Петр.
– Есть другая?
– Туристы.
– Нельзя же все валить на туристов.
– А что такого? – Петр поерзал. – Наверное, в тот день я не запер дверь.
– Это ваш окончательный ответ.
– Да, Джейкоб Лев. Я так думаю.
– А что там наверху? – спросил Джейкоб.
Он думал, Петр усмехнется или негодующе щелкнет языком.
Но охранник встал, звякнув ключами. Из ящика достал фонарик и пристукнул им о стол:
– Пошли.
В коридоре Петр свернул направо, дошел до двери без таблички, отпер ее и щелкнул выключателем. Голубоватые люминесцентные трубки высветили каменную винтовую лестницу, уходившую вниз.
– После вас, – сказал Петр.
– Мы идем на чердак?
– В микву, – ответил Петр. – Всякий, кто восходит, сперва должен омыться.
– Нет, спасибо.
– Без вариантов.
Помешкав, Джейкоб начал спускаться по грубо вытесанным ступеням. В очень влажном воздухе запах грунтовых вод, различимый во всей синагоге, стал сильнее, и теперь в нем преобладал едкий оттенок хлорки. Джейкоб затылком чувствовал охранника, который топал следом. От этого дыбились волоски на загривке. Хороший толчок – и полетишь кубарем. Переломанные ноги, свернутая шея, раздробленный позвоночник.
Лестница привела в облицованный плиткой подвал, оборудованный душевой кабинкой из стеклопластика и раковиной в сосновой тумбочке. Рядом с ширмой из рисовой бумаги стояла корзина с разноцветными полотенцами.
За арочным входом виднелась миква – шестифутовый квадрат мерцающей воды в полу.
– Можем не поспеть к наступлению субботы, – сказал Джейкоб.
– Тем более нечего валандаться, – ответил Петр.
Он взял полотенце и скрылся за ширмой. Тень его, переламываясь и извиваясь, разделась и обмоталась полотенцем. Затем полуголый Петр вышел из-за ширмы, включил душ. Дожидаясь горячей воды, над раковиной обрезал ногти, одноразовой щеткой почистил зубы и прополоскал рот, прихлебывая из бумажного стаканчика. Когда кабинка окуталась паром, он повесил полотенце на крючок и встал под душ, из настенного раздатчика набирая мыло в ладонь. Выглядел он беззащитно – гладкие голени, тощая задница.
Ну хоть стало ясно, что он безоружен.
Мокрый Петр вышел из кабинки и обернулся вокруг себя:
– Нормально?
– Так точно.
Петр прошел к микве, залез в воду и побрел к центру бассейна. Потом глянул на Джейкоба, набрал воздуха и нырнул, став бледным пятном под водной рябью.
Обошелся без пояснений, отметил Джейкоб. Типа, вот ритуальный бассейн. Или, скажем: гляньте, волоски не прилипли? Или: пихните, если не весь окунусь. Обрядовый протокол знает лишь тот, кто получил хорошую религиозную натаску. Для него Джейкоб даже не еврей. В Америке Джейкоб – распространенное имя. Встречается у сторонников епископальной церкви, дзэн-буддистов, сайентологов. Или вот агностиков.
Петр вынырнул, пробыв под водой добрых двадцать секунд.
– Ваш черед, – сказал он, тараща покрасневшие глаза.
Джейкоб кое-как ополоснулся и вышел из душа, суетливо прикрываясь полотенцем. Подошел к микве и ногой попробовал воду: ледяная, зараза.
Отбросив полотенце, шагнул в бассейн. Вмиг дыхание пресеклось, мошонка скукожилась, спасаясь от холода, сердце захолонуло, но он заставил себя присесть на корточки.
Холод объял его, точно одеяние, скроенное по мерке.
