А пока жребий брошен. В ночь с 24 на 25 октября, тихо, небольшими силами, выведенными из казарм, были заняты вокзалы, телеграф, телефон, мосты. Небольшие группки юнкеров, их охранявшие, и не думали сопротивляться, как будто происходила смена караулов. Город спал, не зная даже, что происходит этой холодной осенней ночью. По свидетельству члена ВЦИК Н.Н.Суханова - из 200-тысячного гарнизона, едва ли десятая часть принимала участие. При наличии матросов и рабочих из казарм можно было брать только охотников. Накануне, по воспоминаниям А.Ф.Керенского, готовясь к последнему удару, большевики повсюду кричали, что все утверждения о "каком-то" большевистском восстании являются измышлениями "контрреволюционеров" и "врага народа" Керенского. Этим приемом большевики, по словам Керенского, достигли своих целей. Полным своим бездействием, имея в руках 200-тысячный гарнизон, оставив все важнейшие объекты города без охраны, Керенский способствовал захвату власти большевиками. Это была передача эстафеты власти от неудачников-масонов, не способных удержать власть в своих руках и реализовать задачи, поставленные мировым масонством, более хищным претендентам сионистской закваски.
В появившемся только утром 25 октября Обращении Временного правительства говорилось: "Гражданская война, начатая большевиками, грозит ввергнуть страну в неописуемый ужас анархии и контрреволюции и сорвать Учредительное собрание, которое должно упрочить республиканский строй и навсегда закрепить за народом землю". Появились и другие обращения: "Не верьте обещаниям большевиков! Обещание земли - сказки!", "…Большевики скрывают свой план захвата власти от других социалистических партий, входящих в Советы!… Вас подло обманули! Вам обещали землю и волю, но контрреволюция использует посеянную большевиками анархию и лишит вас земли и воли…"
Днем 25 октября в 12 часов на Николаевской набережной из приставшего транспорта стали высаживаться кронштадтские моряки, главная сила большевиков. Вместе с ним к стоявшему уже здесь крейсеру "Аврора" подошло еще несколько миноносцев. События надвигались с неумолимой быстротой. Около 3 часов дня в Смольный прибыл Н.Н.Суханов. Смольный был запружен людьми. Защитников было много, как он вспоминал, но вряд ли защита могла быть стойкой и организованной. Пройдя по заплеванному коридору в большой зал он увидел полный беспорядок, в котором проходило заседание на котором председательствовал Троцкий. За колоннами плохо слушали и сновали кругом вооруженные люди. Когда он прошел к трибуне, на ней стоял и горячо говорил незнакомый лысый и бритый человек. По его акценту в конце фраз с горловым оттенком он узнал, что это Ленин. Он появился в этот день после четырехмесячного пребывания в подземельях. Ну, стало быть, здесь торжествуют победу.
А в это время глава Временного правительства Керенский в автомобиле катил уже по шоссе за пределами Петрограда. Собрав в 9 утра в Главном штабе министров для последних указаний, он объяснил Коновалову, что оставляет его заместителем, а сам якобы едет в Лугу навстречу войскам, идущим с фронта для защиты отечества и правительства… В автомобиле, который один из адъютантов достал в американском посольстве, Керенский спокойно покинул Петроград, миновав все заслоны. Это бегство в небытие закончилось для него в 1970 году в Лондоне, где он и был похоронен.
Во второй половине дня 25 октября Военно-революционный комитет дал Временному правительству ультиматум и срок 20 минут для сдачи. К этому времени министры, не зная, что делать после отъезда Керенского и не найдя в себе мужества сорганизоваться для отпора большевикам, ведь в Петрограде были части готовые защищать эту власть, но не лично Керенского, который полностью потерял доверие и авторитет у народа, не нашли ничего лучшего, чем собраться в Зимнем дворце и ждать "помощи" с фронта или от Керенского. Срок ультиматума давно прошел, не 20 минут, а уже полтора часа истекли, а атаковать дворец солдаты не решались. Петропавловская крепость молчала, несмотря на то, что Антонов-Овсеенко еще утром договорился, что она начнет обстрел Зимнего. На звонки солдаты все время выдвигали разные причины, то снаряды не подходят, то масла нет, было ясно, артиллеристы не хотят стрелять. Митинговая оратория одно, а военное выступление уже совсем другое… Наступила темнота. Из дворца по телефонам министры звонили во все концы. Откуда-то сообщили, что утром должны подойти казаки и самокатчики. Только бы продержаться до утра, тешили себя надеждами министры…