Намного позже тем же вечером редактор Опедал снизошёл наконец до журналиста из «ВГ». «Ну он у меня ещё дождётся…» – мстительно подумал последний, понимая, однако, что сейчас ссориться с Опедалом не время. К тому же Опедал шёпотом сообщил, что у него есть быстроходная резиновая лодка и что завтра рано утром он собирается в Ню-Олесунн. Журналист из «ВГ» начал рассыпаться в благодарностях, но тут в разговор влез журналист «Северного сияния», которому тоже захотелось присоединиться.
Вскоре эта троица уже вполголоса препиралась: по пути в Ню-Олесунн столичным журналистам хотелось заскочить и на Птичий мыс.
– Нет, так не пойдёт, – решительно сказал Опедал, – я там уже был, и поверьте – смотреть там не на что. К тому же лодка моя. А я собираюсь только в Ню-Олесунн.
За соседним столом сидели репортёры из «Дагсависен» и «Дагбладе». Услышав этот разговор, они ехидно заулыбались. Старые и опытные, они и прежде бывали на Шпицбергене и почти не скрывали злорадства, узнав, что коллеги собираются прокатиться на лодке на север.
– Нет уж, спасибо. Меня вы не заставите трястись в резиновой лодке всю дорогу до Ню-Олесунна, – тихо сказал журналист из «Дагбладе» фотографу из «Дагсависен», – я рассчитываю, что для нас губернатор организует вертолёт. А если нет, то арендуем самолёт «Дорнье». Стоит это недёшево, но если хочешь, можем скинуться.
Фотограф из «Дагбладе», постоянно живущий в Тромсё и поэтому на Шпицбергене бывавший неоднократно, наклонился вперёд:
– А я слышал, как журналистка из «Афтенпостен» договаривалась о том, чтобы её довезли до Ню-Олесунна на старом «Виксунде». Она вообще карту-то видела? У них часов двенадцать на это уйдёт. Может, пойдём скажем ей, что это плохая идея?
– Нет уж, пусть сама разбирается, – ответил журналист из «Дагбладе», – на ошибках учатся, – на самом деле, с журналисткой из «Афтенпостен» у него были свои старые счёты.
Журналистов выпроводили из паба после закрытия, когда кроме них там никого уже не оставалось. До отеля «Полар» было недалеко, светило полуночное солнце, и они решили прогуляться.
– Как же тут светло летом по ночам, – воскликнул журналист из «Северного сияния», – и воздух намного прозрачнее, чем в Тромсё.
Его коллега из «ВГ» прищурился, посмотрел на синее небо и признал, что равнодушным здесь оставаться невозможно. В воздухе словно царило какое-то сонное спокойствие. Ветер стих, да и вообще значительно потеплело. Издали, с фьорда, раздавались крики охотившихся за рыбой чаек. Прямо перед журналистами простиралась дорога, на которой ни души не было. Если повернуться в противоположную сторону, видно было, как эта дорога теряется среди домов, а потом вновь выныривает и узкой коричневой лентой взбирается на крутой склон ледника Лонгиербреен. И надо всем этим – над всей долиной Лонгиердален с её разноцветными деревянными домиками – возвышались горы, такие высокие, что их вершины можно увидеть, лишь запрокинув голову. Эти горы выглядели удивительно близкими: казалось, протяни руку – и дотронешься до них.
– Пропустим по стопке у меня в номере, когда придём? – предложил журналист из «ВГ», боясь показаться чересчур сентиментальным.
Вскоре после того, как старший инспектор Андреассен ушёл, полицейские тоже начали расходиться. Люнд Хаген не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько усталым, поэтому вовсе неудивительно, что он быстро разделся, задернул шторы и залез под одеяло.
Вот только заснуть не получалось. Солнце нагрело номер, и теперь здесь было чересчур жарко. Он попытался открыть окно, но оно упёрлось в металлический штырь, прибитый снизу на подоконнике, так что в итоге образовалась лишь узкая щель шириной в несколько сантиметров. Хаген босиком прошлёпал обратно и улёгся в кровать.
Через несколько минут ему вновь пришлось встать: он не до конца задернул шторы и просочившееся в номер солнце словно наполняло помещение какой-то тревогой. Люнд откинул одеяло и подошёл к окну поправить шторы. Но нет, полностью прогнать отсюда солнце ему не удалось, и даже крохотного лучика было достаточно, чтобы лишить комнату покоя.
Хаген лежал, смотрел в потолок и прислушивался к доносившимся из коридора звукам. Где-то в половине второго в соседний номер ввалилась кучка шумных постояльцев, но веселье там продолжалось недолго. Вскоре из-за стенки послышались пожелания доброй ночи и стук открывающихся и закрывающихся дверей.
