— Я хочу поблагодарить вас. За то, что вы не стали давить на Преса. Чтобы выразить мою признательность, я внесу одно предложение. Относительно монтажа.
Джок отреагировал спокойным, сдержанным взглядом; его глаза выражали умеренную степень благодарности.
— Джо, какие бы разногласия у нас не возникали, я восхищаюсь вами как художником. Вам это известно. Так что любое ваше предложение…
— Позвольте мне сказать вам, как бы я хотел сделать это, — начал Джо. — Первый кадр. С одной стороны — человек, с другой, поодаль, — животное. Два живых существа, находящиеся в этой пустыне. Затем мужчина начинает приближаться к мустангу, который видит его, но не может убежать из-за аркана, наброшенного на его великолепную шею. По мере сближения человека и животного камера медленно движется вперед; широкая панорама сменяется кадром, в котором находятся только они двое. «Наезд» камеры будет медленным и создаст напряжение. Может быть, мы покажем лица Дейзи и Бойда. Они будут говорить нам об опасности, которая ждет Карра.
Итак, человек и животное сблизились. Мустанг вырывается, пятится, пытается освободиться от веревки. Карр крупным планом. Мы видим конфликт, отраженный на его лице. Восхищение животным, которое олицетворяет свободу. Необходимость обуздать, сломить, приручить его. Превратить в собственность, источник материального благополучия. Это проблема выбора между его образом жизни и свободой животного. Затем он принимает решение, делает шаг вперед, хватает веревку. В этот момент животное инстинктивно встает на дыбы, угрожает человеку своими копытами.
И тут впервые появляется ваше множественное изображение! Сразу же, без наплыва, как взрыв! Мустанг, поднявшийся на дыбы, и фигура человека — одна картина. Лицо Карра крупным планом — вторая картина. Оба изображения остаются на экране до тех пор, пока мустанг не опустится вниз, почти на человека. Снова взрыв — на экране уже третья картина. Каждый новый поворот в сражении — новая картинка. Мы добавляем их, усиливая эффект. Морда животного, лицо человека, мужчина и мустанг, острые, как ножи, копыта, шляпа, которой человек бьет животное по морде, страх девушки, восхищение и тревога Бойда. Мы добиваемся нарастающего эффекта, внезапно переходя к очередной фазе битвы. Это будет как грохот ударных в симфонии.
Шесть картин в кульминационный момент единоборства произведут сильное впечатление! Битва глазами каждого из основных персонажей — вместо обычного чередования кадров. Добавив испуганное ржание, грохот копыт, голос Карра, вы добьетесь сопереживания, соучастия.
— Именно к этому я всегда и стремился, — сказал Джок. — Ваше предложение добавлять новые картины в моменты наибольшей опасности просто великолепно!
— Я рад, что оно вам понравилось, — с облегчением признался Джо. — Потому что… по-другому, на мой взгляд, это сделать нельзя.
Взгляд Джока заключал в себе вопрос, требовавший ответа.
— Снимать Риана крупным планом я могу только со спины. Лицо Карра, его реакции помогут создать иллюзию присутствия. При этом актер не будет испытывать чрезмерных нагрузок. Дайте мне время снять хороший первый кадр с Пресом и мустангом. После этого появление новых картин будет так приковывать к себе взгляд, что никто не заметит подмены Карра Рианом.
— Отлично! — сказал Джок почти искренне. — Потрясающе! Я не могу дождаться начала съемок.
Джок повернулся и сделал пять шагов; внезапно мужчины заметили вертолет, приближавшийся с запада.
— Вчерашние материалы? — спросил Джо. — Так рано?
— Возможно, — ответил Джок.
Вертолет начал снижаться в стороне от места съемок. Рев машины и поток воздуха от винта напугали пойманных мустангов; животные стали подниматься на дыбы, пытаться порвать веревки. Наконец конюхам удалось их успокоить. Работа по подбору и ловле одинаковых мустангов была не из легких; сходство животных требовалось для монтажа. Было необходимо держать их под контролем и при этом не лишать природной дикости, необузданности. Ни один день конюхи прочесывали предгорья, разыскивая и отлавливая новых жеребцов примерно одной масти и одного размера. Джок заказывал именно жеребцов; вставая на дыбы, они демонстрировали свои попавшие в кадр половые органы, к тому же жеребцы обладают большей гордостью, они норовистее, опаснее кобыл. Джок был уверен, что зрители почувствуют это и испытают более сильное садистическое и сексуальное возбуждение.
Вертолет приземлился, подняв столб пыли. Его лопасти постепенно перестали вращаться. «Фонарь» открылся. Из машины выпрыгнул молодой человек.
Высокий, изящный, даже хрупкий блондин был одет в отлично сшитый комбинезон. По точно выверенной раскованности его движений Джок тотчас понял, что перед ним — гомик. Это не бросалось в глаза слишком сильно, но все же было очевидно. Молодой человек повернулся лицом к «фонарю». Пилот передал ему чемодан, несколько сумок со всевозможной фотоаппаратурой, коробки с пленкой.
Финли повернулся к Джо.
— Что это, черт возьми? — спросил режиссер; его лицо выражало крайнее негодование и изумление. Рассерженный, взволнованный режиссер направился к высокому фотографу.
