Доктор повернулся к Карру и обследовал его. Судя по реакциям врача, состояние Карра было тяжелым; подняв веки актера, врач посмотрел ему в глаза. Нащупал пульс. Приложил стетоскоп к груди. Прослушал затрудненное дыхание. Молча открыл свой чемоданчик, наполнил шприц лекарством и сделал Карру укол.
— Это облегчит страдания, — сказал доктор.
Он посмотрел по сторонам, словно ища родственника, способного рассказать историю болезни. Увидев Дейзи, снова едва не ахнул от изумления. Но сердитое лицо Джока помешало ему сделать это. Он лишь спросил:
— Это у него в первый раз?
— Кажется… нет, — ответил Джок. — По-моему, у него был приступ семь или восемь лет назад.
— Семь лет назад? — произнес доктор.
Похоже, эта информация была для него важной.
— Хм! Семь лет назад… Да…
— Что это значит? — спросил Джок.
— Надо отвезти его в больницу, — маленький доктор повернулся к полицейскому.
— Дорога займет час. Он выдержит? — спросил молодой полицейский.
— У нас есть вертолет! — сказал Джок. — Мы можем доставить его в больницу по воздуху!
— Вертолет? Это хорошо! — отозвался полицейский; задумавшись на мгновение, он спросил доктора: — Вы разрешаете?
— Это лучше, чем оставлять его здесь, — сказал доктор тоном, отнимавшим надежду.
Трое рабочих и ассистент Джока под наблюдением режиссера перенесли Карра из трейлера в вертолет. Завернутый в два одеяла актер занял почти все свободное пространство салона. Поэтому было решено, что Карра будет сопровождать только врач, — больному могла потребоваться срочная помощь. Джок, Дейзи, все остальные следили за тем, как машина, поднявшись в воздух, стала медленно удаляться в направлении города, расположенного на расстоянии восьмидесяти пяти миль от лагеря.
Дейзи сжала руку Джока, глядя на хвостовые огни вертолета. Когда машина почти скрылась из виду, появился Аксель.
— Что случилось? — спросил испуганный тренер.
«Если бы ты, чертов гомик, находился здесь, а не со своим смазливым дружком, ты бы знал, что случилось! — подумал Джок. — Где ты был, когда Карр нуждался в твоей помощи?»
— Спрашивать уже поздно, — произнес режиссер.
Мэннинг встал рядом с Акселем, как бы защищая его. Это выглядело странно, потому что фотограф казался наиболее женственным из них двоих. Мэннинг остро отреагировал на обвиняющий тон Джока. Он с упреком посмотрел на режиссера. В конце концов Финли прервал безмолвное столкновение. И использовал для этого Дейзи.
— Едем! Я отвезу тебя в больницу.
— Вы не захватите меня? — спросил Мэннинг.
— «Феррари» — двухместная машина, — сказал Джок.
Указав на Акселя, он добавил с горькой улыбкой:
— Он может отвезти вас.
Если Мэннинг и покраснел, то Джок не увидел этого в темноте. Но глаза гомика, несомненно, сердито вспыхнули.
Джок мчался по пустой, темной дороге со скоростью сто двадцать пять миль в час. Прохладный воздух превратился в холодный ветер. Дейзи, похоже, не замечала этого. Она не плакала.
— Это моя вина… Я виновата, — повторяла девушка. — Мне не следовало позволять ему! Сегодня, до свадьбы!
Так вот как это произошло.
— Ты не должна винить себя, — сказал Джок.
— Если бы я… Если бы он отдохнул… Если бы мы подождали… Но он так сильно хотел меня… Поэтому я позволила… Это было ошибкой… Нельзя начинать брак с этого… Это наказание… Да, наказание.
— Ты не должна так думать!
— Ты говоришь, как врач. Доктора всегда говорят: «Не вините себя. Нельзя жить с постоянным чувством вины». Однако это ощущение не покидает меня, — печально произнесла она.
Джок взглянул на Дейзи. Она смотрела прямо перед собой. Лунный свет делал ее лицо более бледным, чем обычно. Она плотно запахнула норковую шубку, но не надела на голову капюшон. Ее волосы развевались по ветру. Ее профиль казался в темноте профилем древней статуи.
— Существует грех. И Бог тоже. Люди платят за то, что они совершают. Я плачу каждый раз после того, как ложусь в постель с мужчиной. Хотя и не получаю с ними радости. Я лишь позволяю им, но не люблю, не участвую в происходящем. Только позволяю.
Иногда я поднимаю глаза и вижу человека, занимающегося со мной любовью. Он выглядит так, будто это — самое важное дело на земле. Я хочу остановить его и спросить — почему? Что он находит в этом, что его толкает? Но я никогда так не поступаю. Потому что мне кажется, что это все испортит. Для него. Но я хочу получить ответ. Узнать, в чем причина. Ты не знаешь?
— Никто не знает, — ответил Джок, чувствуя, что вступить в эту беседу — все равно что открыть дверь в незнакомую комнату, из которой нельзя выйти.
