— Это Кермит Клейн. Я хочу поговорить с Одри. Одри? Это Кермит. У меня в кабинете сидит Джек Финсток. Вы знаете этого молодого человека, поставившего два внебродвейских спектакля…
— И телеспектакль с Полом Муни, — вставила женщина-агент.
— И телеспектакль с Полом Муни. Помните. Да, да, думаю, справится. Я уверен. В любом случае давайте устроим встречу. Завтра?
Клейн заглянул в свой календарь.
— В пять! Нет, Одри, нет, в три я не могу.
— А я могу! — твердо произнес Джек, чтобы Одри его услышала.
Клейн недовольно посмотрел на Джека, затем, словно желая проучить его, сказал в трубку:
— Одри, мистер Финсток свободен в три часа. У вас в кабинете? Хорошо! Он придет.
Клейн положил трубку и придвинул свой календарь к Джеку. Финсток удивленно взглянул на своего агента.
— Посмотрите! — приказал Клейн. — Есть ли у меня дела в три часа?
Джек увидел, что с половины третьего до шести у Клейна нет встреч.
— Вы, возможно, пожелаете знать, почему я сказал, что занят в три часа и свободен — в пять. Потому что, молодой человек, я хотел проверить, способна ли Одри добиться того, чтобы Джулия Уэст до пяти оставалась трезвой! Но вы так сильно желаете получить этот шанс, что готовы явиться куда угодно в любое время. Я понимаю вас, и мне приятно общаться с таким молодым человеком. Меня тошнит от старых звезд и старых режиссеров, которых надо обхаживать, уговаривать, заманивать в театр. Мне по душе энтузиазм. Я люблю молодежь.
Но помните одну вещь. В вашем энтузиазме таится одна опасность. Вам покажется, что эта дама лучше, чем она есть на самом деле. Что она более трезвая. Вы будете прощать ей слабости, возраст. Стремясь использовать шанс, вы закроете глаза на все это. В конце концов, для молодого, никому не известного Джека Финстока… знаете, это звучит не слишком впечатляюще, вам надо сменить имя и фамилию… так вот, для молодого человека весьма лестно и заманчиво поставить спектакль с Джулией Уэст. Но вы заплатите за этот шанс. Может быть, будете платить за него всю жизнь. Так что не обманывайте себя и меня. Посмотрите на нее безжалостными глазами. Оцените вероятность провала и успеха. Сходите завтра на эту встречу и позвоните мне сразу по ее завершению. И будьте честны со мной. А главное — с самим собой!
— Хорошо, мистер Клейн, — искренне и уважительно произнес Джек Финсток.
Кивнув, продюсер повернулся к агенту Джека:
— Сара! Я хочу, чтобы вы сказали мне честно: где еще в этом мире, в каком другом бизнесе, зрелый, опытный пятидесятишестилетний человек отдаст свое будущее и репутацию в руки сумасшедшей актрисы и двадцатипятилетнего юнца?
Когда Джек увидел Джулию Уэст, она стояла спиной к двери и разглядывала портреты, которые Одри повесила на стену над старым мраморным камином. Там были надписанные фотографии умерших, исчезнувших, похороненных звезд. И уехавших в Голливуд, что для Одри было равнозначно их смерти.
Повернувшись, Джулия Уэст увидела Джека; она не услышала звука открываемой двери; на ее лице появилось удивленное выражение. Она улыбнулась и протянула ему руку. Он подошел к камину и пожал ей руку. Она ответила на его мягкое пожатие. Похоже, она действительно обрадовалась, увидев Джека.
Сара выждала мгновение, затем сказала:
— Мистер Финсток, пожалуйста.
Она указала на большое кресло, стоявшее у письменного стола.
— Хотите чаю? — предложила Одри.
Джек только сейчас заметил, что они пили чай. Чашка и блюдце Одри стояли на столе. Чашка Джулии находилась на камине, возле улыбающейся актрисы. У нее было хорошее лицо, отличная зрелая фигура.
Одри заговорила первой, как истинный агент.
— Джулии очень понравился сценарий. Конечно, она хотела бы обсудить с вами некоторые изменения. Но в целом он ей понравился…
— Я тоже хотел бы кое-что изменить, — сказал Джек.
— Мы полагаем, что сможем получить доработанный вариант весьма скоро. Если же мы ошибемся на сей счет, это позволит нам узнать об авторе нечто такое, что лучше знать с самого начала. Что касается исполнителя главной мужской роли, то Джулия думает…
— Одри, дай высказаться молодому человеку, — тихо, дружелюбно перебила агента Джулия.
Это было сказано приветливо, однако сразу установило дистанцию, подчеркнувшую их возрастную разницу. Джулии Уэст было не более сорока одного года. А Джеку — двадцать пять. Если он был молодым человеком, то она определенно не была старой женщиной.
Он заговорил, сел в кресло, но вскоре встал — так он с большей свободой излагал свои многочисленные соображения. О сценарии. Об изменениях. О подходящем актере. О структуре пьесы. О стиле постановки.
Сначала он обращался к ним обеим, поскольку считал необходимым завоевать одобрение Одри тоже. Но потом, воодушевленный внимательным взглядом Джулии, он заметил, что говорит только для нее. Она по-прежнему стояла у камина. Время от времени актриса потягивала чай. Но это не мешало Джеку. Она поднимала чашку и снова ставила ее на мрамор совершенно беззвучно.
В конце обсуждения Одри одобрительно посмотрела на Джека.
— Думаю, мы отлично поладим, — тихо сказала Джулия.
