Вот так просто. Хочешь освободиться. А кто спасет меня? Кто даст мне вдохнуть полной грудью без тебя. Снова увидеть сквозь пелену похоти других женщин.
– Молчишь. Опять, – со слезами на глазах улыбается она и встает, подходит близко и целует в губы.
Я отвечаю. Не могу иначе. Языком ласкаю рот и чувствую, как тело сводит, а глаза закатываются. Ее вкус, даже с примесью крови, такой сладкий, навевает воспоминания о другом вкусе, что таится между ног, который я пробовал так часто. В который так часто погружался, наслаждаясь хлюпающими звуками, когда тела на полной скорости бились друг об друга.
Глаза в глаза и губы в губы. Языки танцуют последнее танго, слюна как ниточка растягивается и конечно рвется.
Лучше так. Начну объяснять, останется ведь, не сможет уйти. Умрет по итогу. Потому что смелая. Потому что ничего не боится.
– Пусть так, пусть мы больше не будем вместе, но не надо сводить все к торгово рыночным отношениям. Я люблю тебя, а не спала с тобой из-за денег, – говорит она. касаясь ладонью трехдневной щетины и идет к двери.
И хочется кинуться, захлопнуть двери перед носом и орать в лицо «Дура!» Как ты могла поверить, что не нужна мне?! Как ты могла поверить, что я считаю тебя шлюхой? Но я отпускаю, потому что так она останется жива.
Сжимаю руки в кулаки и пихаю по карманам джинс, осматриваю привычный в бордовых тонах круглый зал и иду в кабинет.
Там есть окно как раз во двор.
Просто посмотрю, как она сядет в такси, на котором приехала. Хмурю брови, когда вижу машину Данилы.
А возле нее двух ребят в форме полицейских. Которые неожиданно появляется перед испуганной Василисой в этой дикой полосатой пижаме, и скручивают ей руки.
В голове что-то ломается, хрустит. Страх острым шипом пронзает грудину и я толкаю окно выпрыгиваю из кабинета на пожарную лестницу.
Быстро отводя затвор, стреляю в воздух.
Все трое поднимают голову.
– Руки от нее, скоты, убрали, пока я вам их не поотстреливал!
****Василиса****
Че-ерт! Пришла беда откуда не ждали.
– Вас, что с дамами обращаться не учили? – вырываю я руку у лысого мужичка в форме.
-– Да, какая ты дама? Ты…
Сказать, кто же я такая, он не успевает, выстрел разрывает тишину закрытой площадки, отражается от стен и пронзает мозг стрелой трепетного счастья.
Макар. Ну, конечно это он. Прекрасный, в своем гневе. Как воин со своим стволом.
Все тело пробирает дрожь, и я расслабляюсь. Никто никуда меня не заберет. И уж тем более Макар не позволит посадить меня в клетку.
– А ну, скоты отпустили ее, пока ко….
Мужики даже не дернулись, продолжая тащить меня в свою машину. И тут слышу удар по асфальту.
Макар просто спрыгнул со второго этажа, как какой-то супер мэн и я уже чувствую, как сейчас потеку: От его мощи. Мужественности. Силы.
Боже, какой же он…
Дергает меня на себя, буквально вырывая из руки одного из офицеров и приставляет к его виску ствол.
– А что заикался, когда сказал отпустить ее?
– Вы… – затрясся мужичок. – Вас могут посадить за угрозу сотруднику.
Макар даже слушать его не стал и обернулся на машину Данилы, потом взглянул на меня.
Ух, сколько в глазах страха и злости. Не могу не улыбнуться. Даже его удар чуть раньше по лицу стал лаской.
Боже, я кажется, схожу с ума.
– Ты стащила тачку у Данилы? – прошипел он мне в лицо.
– Одолжила же, – захлопала я глазками, но он сильнее стиснул руку и в глазах все поплыло. От его гнева. И от фантазий, к чему этот гнев может привести.
– Сама ехала через весь город? – продолжал угрожающе приближать свое лицо Макар и я уже тяну руку, чтобы его коснутся, вкусить твердости этой кожи, провести кончикам пальцев по прохладным, мягким губам. Таким мягким губам.
Его глаза в миг темнеют, и большой палец гладит кожу на руке. Такой контраст. Словно капкан стал нежным цветком.
Макар заморгал, пытаясь снять наваждение.
Этот небрежный флирт произошел в считанные секунды, за которые на Макара наставили два трясущихся пистолета.
Как сурикаты на тигра, ей богу.
– Руки за голову и лицом в пол!
– О, – Макар даже улыбнулся, отпустил меня и увлек за свою широкую спину.
– Смело. Смело. Вы из какого отделения?
– Руки вверх! – закричал один из них, и я чуть вздрогнула, а Макар поднял обе руки и спросил с ухмылкой.
– Звонок то могу сделать или вы хотите патруливать улицы всю жизнь? Я Черкашин.
– Руки держи на виду, – после короткой паузы и перемигивания сказали мужчины.
Как оказывается просто решаются проблемы, когда можно немножко надавить. Когда есть связи.
– Не вопрос. Малыш, – поворачивает Макар голову и кивает на брюки. – Телефон достань.
Я достаю аппарат, встаю на цыпочки и отдаю ему в руку.
Дальше все происходит за считанные секунды и вот уже офицеры, чуть ли не кланяясь, уходят бочком. Вскоре они уезжают на машине, за лобовым стеклом которой из-за бликов солнца, не видно их бледных испуганных лиц.
И я уже улыбаюсь, машу им рукой, поворачиваюсь к Макару и рука, как и улыбка, словно поток воды опускаются вниз.
– Я… наверное пойду, – предлагаю, делая шаг в сторону, но уже знаю, как он зол и как ему хочется со мной разобраться.
