А уж шум воды и легкий вибрирующий мотивчик, что Василиса напевала себе под нос, напрочь снесли Макару крышу и он уже не думал, о том, что лишать девственности на втором свидании не стоит. И тем более не думал, что девушка может быть против.
Он просто знал, что местечко между ног, что Малыш сейчас моет принадлежит ему. Именно поэтому, почти теряя рассудок от боли в яйцах Макар скинул с себя джины, стянул рубашку. Хотел уже стянуть боксеры, которые давили из-за силы их рвущей, но все-таки вспомнил о приличиях.
– Успеется, – решил он и решительно прошел и открыл дверцу душевой.
– Подвинься, – говорит он, охватывая взглядом упругую грудь с розовыми торчащими сосками и тут же ему в лицо прилетает крик!
– Пошел вон, придурок! С ума сошел?! Это вторжение в частную собственность…
Макар морщится от шума, отбрасывает кулачки, которые бьют его по уже намокшей, чуть припорошенной волосами груди и просто толкает истеричку к стене, бысро охватывая взором идеально вылепленную фигурку.
– Не прекратишь орать, я совершу вторжение в твой рот и вчерашнее изнасилование горла покажется тебе праздником.
Удар по щеке разбрызгал воду, что уже по ней стекала, но Макар только улыбнулся.
Боль была, но скорее отдающаяся в пах, как и та, что он почувсвовал от нового удара.
– А если я?!
– Не имеете права! Вы… вы давали расписку…
– Что больше не имею к тебе финансовых претензий, – говорит он и глотает стекавшую по лицу воду.
– Ага, зато я смотрю у вас ко мне есть другая, очень большая претензия! – тычит она пальцем в член.
– Считаешь, большая. Я знал, что понравился тебе, – резко хватает он Василису за руку и прижимает ладонь к своему члену.
Он хотел облегчения, а сделал только хуже. Именно поэтому крепко держа тонкое запястье, он стянул с себя трусы и нажал на член чужой, упирающейся ладонью.
– Только не поцарапай, он очень нежный, – говорит он со смешком и смотрит в глаза Василисе.
И там было на что посмотреть. Они горели пламенем, ярким, неистовым.
И не только ненависть была там, страсть полыхала не меньше.
Макар чувствовал, что ее трясет, он чувствовал, как она жаждет собрать растопыренные пальцы и обхватить его ствол, по которому он водил ее ладошкой.
– Ты подонок.
– Не отрицаю.
– Вы сволочь! – снова кричит она, но звук душа заглушает ор, а ее взгляд все чаще и чаще тянется вниз, туда, где уже болезненно вибрирует член.
– Иди сюда, малыш, – шепчет он и делает шаг, почти касаясь головки плоского, с полосами мышц животика.
– перестань себя обманывать. Перестань сопротивляться мне.
– Буду, буду до самого конца, – рвется она в сторону, но он сдерживает ее тело у кафельной синей стены и наклоняет голову.
– Лучше прими в себя мой конец. – соблазняет он голосом и пальцами что покручивают сосочки, всматриваясь в удивительные глаза этого чуда. Долго сморит, знает, что ее тоже штырит не по детски и накрывает желанные губы.
Накрывает и долго ласкает их языком, не отрывая от нее взгляда.
И только Василиса прикрывает со стоном глаза, как он победно улыбается и толкается языком в мягкий шелк рта.
Долго ласкает мокрую кожу стройных ног. Его пальцы перепархивают на внутреннюю сторону бедер и находят пушок, который скрывает терпкую сладость.
Он тянет руку ниже, дальше и углубляет поцелуй и уже с восторгом чувствует, что женские пальцы все – таки охватили его член и сжали.
Он издает рычащий стон, насилует рот языком и трет горошинку клитора. Это все было дико по детски. Ведь он хотел туда, глубоко где узко, горячо и влажно. Но он не мог остановиться, ему хотелось услышать стон, только что сопротивляющейся девушки.
Он ускорил ритм движений, уже чувствуя как сам близок к падению в экстаз, но усиленно толкал туда Василису. Его прекрасную Василису. Которая внезапно сжала его член сильнее одной рукой, а второй впилась ноготками в плечо.
Он отпустил ее рот и содрогнулся когда услышал сладчайший стон, что только может издать женщина.
Он почти упала, если бы не его губы, обхватившие острые чувствительные вершины сосков, а руки уже не сжимали попу, поднимая Василису наверх и тычась болезненно пульсирующей, каменной плотью.
Как вдруг Василиса прикрывает свою прелесть ладонью и поднимает затянутые поволокой глаза.
– Ну что еще? – недовольно бурчит Макар.
– Презервативы. Нужны.
– Я здоров, ты я уверен тоже. Впусти меня…
– Кроме сопутствующих половых заболеваний, есть самая страшная опасность.
– Какая, – плохо соображает он.
– Дети, – страшным шепотом говорит Василиса.
– Я успею. – просто говорит Макар и понимает. что сам впервые в жизни забыл о защите.
– У меня есть, – радостно говорит Василиса и просит спустить ее на пол. – В косметичке. Я быстро.
Она выбегает из душевой, а Макар улыбается, уже чувствуя огонь в теле от будущего совокупления. Она сдалась. Так просто и легко. Прелесть, а не девчонка.
Он нахмурился и выключил воду, когда спустя несколько секунд, зараза так и не появилась.
– Василиса?
Он выглянул за дверцу и шумно, смачно выругался.
Её не было. Как впрочем, и ее вещей. Как и его, сука, вещей!
– Ну, попадись ты мне! – прорычал он, натягивая на бедра небольшое розовое полотенце.
Розовое блядь!
