Паша еще немного отдышавшись, обтирает член простыней, испытывая внутреннюю эйфорию от того, что смог заставить любовника струсить. Испугаться собственных эмоций.
А это значит, что совсем скоро Данил сам придет к нему. То, чего мы больше всего боимся, к тому мы чаще всего тянемся сильнее.
Он, пошатываясь, добрел до гостиной, открыл по очереди несколько дверец шкафчиков, и замер, когда наткнулся на нужный.
— *бануться, — пробормотал он, осматривая целую гору сотовых телефонов, которые новыми можно было назвать с большой натяжкой.
Самых разных. Самых разнообразных фирм и размеров. Они словно потерянные души лежали, томились в куче без своих хозяев. Прикоснуться к ним Паша даже не посмел, стало тошно. В голову прокралась мысль, а кто такие в действительности Данил и Макар.
Проклятые держатели мертвых душ.
Они дают денег, прекрасно зная, что большинство не сможет вернуть и половины.
Они угрожают. Они могут совершить насилие или даже убить.
Догадывается ли Василиса с какими уродами она связалась. Понимает ли, кто такой ее любимый Макарушка.
И Данил.
Он, конечно, ничуть не лучше. Даже хуже, ведь именно он управляет выбиванием долгов. Как ищейка рыщет по подворотням Москвы в поисках своей жертвы.
А когда не может добиться своего, подключает Макара.
Перед глазами Паши тут же вспыхивает картинка, как амбал пришел в их комнату общежития, когда Вероника спешно собирала сумку. Она хотела сбежать.
Он просто взял ее за волосы, не обратив внимание на крики боли и помощи, Пашу пихнул в сторону, а ее оттащил в машину, бросив туда как тряпку.
А что будет, если Вася однажды не устроит Макара? Навлечет на себя его гнев? Ее ждет такое же обращение? А если влюбится в другого? Ее ждет бетон, как в фильмах?
Паша вздрогнул, когда услышал, как перестала шуметь вода в душе.
— Надо сваливать, — пробормотал он сам себе, закрыл дверцу, схватил свои вещи, подобрал носки и в прыжке рванул из квартиры.
Возможно, стоило сменить общежитие и затаиться, чтобы больше не сталкиваться с миром этих ублюдков.
Осталось убедить в этом Ваську, которая похоже совсем ушла в мир своих романтических грез.
Решение принято. Я просто стану жить как раньше. Макар станет приятным воспоминанием и не более того. Макар. Макар. Так легко все решить для себя. Но так трудно перестать, как дура ждать смс. Гипнотизировать экран и каждую минуту обновлять Телеграм.
А вдруг завис и я пропустила сообщение?
Одно его «вернись» и все бы обещания, решения я собрала в один бумажный комок и с веселым визгом отбросила в сторону, стремглав помчавшись в любимые, такие жесткие руки.
Они умели быть нежными, а умели причинять боль. Но, наверное, в голове совсем помутилось, потому что даже удар его руки, даже отметина, расплывающаяся синим пятном на лице, кажется мне романтичной.
— Надо лечиться, — говорю я сама себе, осматривая в зеркало опухшую от жестокой мужской руки щеку. Про боль от удара об стол можно не заикаться.
— Я так и знал! — вскрикнул в почему-то мятой футболке Паша, появившись в двери комнаты, и подлетел ко мне, поворачивая к себе и осматривая. — Этот ублюдок избил тебя. Я позвоню…
— Паша, — убираю руки друга и смеюсь с его такой бесполезной заботы. — Ну расслабься. Это просто синяк.
— С этого все и начинается. Синяк, порез, сломанные ребра. Ты знаешь, что побои в семье самая распространенная причина разводов? Статья в конституции…
— Оставь свою юридическую чушь для будущих клиентов, — взмахом руки прекратила я его стенания. Сколько можно. Как будто я тупая и ничего не понимаю. — О какой семье ты говоришь? Все. Баста. Теперь точно.
— Уверена?
— Я-то может и нет, а вот Макар все решил.
— А если позовет обратно? — поднял брови Паша и взглянул на столик с женской косметикой. Благо у Вероники было все, что нужно, чтобы замазать синяки.
— Пойду, — пожала я плечами. Как будто он ожидал услышать другой ответ.
— Вот и дура! — отрезал он, а я тут же раскрыла рот, чтобы защититься. Тем более в моем не остывшем от возбуждения мозгу всколыхнула злость и обида. — Я рад, что он тебя бросил.
Резкий неосознанный взмах руки и Паша уже летит на кровать, что была за его спиной.
— Не смей говорить так! — слышу сквозь шум в голове свой рваный крик и утираю выступившие злые слезы. — Ты ничего о нас не знаешь! Ты не знаешь, как я его люблю! Как он любит меня!
Паша уже вскочил и хотел высказаться, но в дверях появились Даша с присвистнувшей Вероникой, и он умолк.
— Да делай ты что хочешь! Когда сдохнешь, не жди, что я приду на могилку, — рявкнул он, отвернулся, резко вытащил у Ники, как всегда одетой в мини юбку, сумку. Забрал оттуда пачку сигарет и как ошпаренный выскочил из комнаты.
А я села. Плюхнулась на стул, понимая, что впервые повысила голос на друга. Впервые услышала крик от него. Впервые сорвалась с катушек.
Может он и прав. Все к лучшему.
