Это было, как сорняк, который невозможно вырвать с корнем навсегда…. …и ты погрязнешь в нем Словно в наркотике… Ты будешь убеждать себя, что сильнее и выше этой беды. Но ты не сможешь… В тебе не будет сил… Будет лишь желание. Твое огромное, жуткое, всепоглощающее, извращенное желание, которое завладеет тобой быстро и умело. Отныне вся твоя жизнь...
Голод,
что сводит судорогой тело
и выжигает изнутри.
Солод,
от жажды крови опьянела,
её уже не усмирить.
Молот
в висках стучит, во тьму толкая,
и заставляет монстром быть.
Холод
меня убил, но я мечтаю,
ожить, оттаять, полюбить.
- Вы блин точно с больницы?!
Я задыхалась от боли, закусывая губы, чтобы только не стонать и не ныть, словно мелкая пигалица, прожигая злобным взглядом двух молодых людей в белых халатах.
- Или проходили практику на мясо комбинате?!
На очередной кочке я почти взвыла от боли, взмолившись, чтобы сознание покинуло меня сейчас же!
Сию же секунду, потому что больше выносить эту боль было просто невозможно!
Эти упыри в белых халатах везли меня в машине скорой помощи, с абсолютно беспристрастными лицами, протягивая лишь иногда новые жгуты и салфетки, которые тут же пропитывались багровой кровью.
Они не удосужились даже дать мне обезболивающих, сразу же затолкав в машину, и теперь я шипела, и каталась от боли на кушетке, а они просто тупо пялились на вид из окна, иногда переговариваясь по хрипящей рации.
- Шон! У нас тут девочка с глубоким ножевым ранением, предупреди хирургов, что им везем подарочек!
Гады!
- Вообще-то «девочке» уже 25 лет! – зашипела я, снова не удержав вскрика, когда машина стала разворачиваться на повороте, не зная, куда мне деть адски горящую руку: прижать к себе? Вытянуть? Высунуть в окно под порывы ветра?
Боже, я была согласна даже на ампутацию, лишь бы только эта пульсирующая боль прекратилась!!!
- Подарочек в сознании? – мужской голос из рации, казалось, просто издевался и был неимоверно счастлив, и если бы не эта ужасная боль я бы выкрикнула всё, что я думаю о подарочках, их службе, и вообще!
- Более чем! - в ответ хмыкнул один из моих мучителей, задорно покосившись на меня в зеркало заднего обзора. И если бы я не была в согнутом виде от ужаса и своей неугасающей боли, я бы показала гордый ФАК!
- Ясно! Тогда обрадую Рича!
И Ричу вашему тоже достанется!
- Боже, пристрелите меняяяяя! - стон закончился всхлипом, который я уж была не в силах удержать.
Боль была такой живой, такой дергающей, что я пыталась даже не дышать, чтобы только не потревожить руку.
Машина наконец-то остановилась на удивление плавно, и я была готова с благодарностью посмотреть на водителя, если бы только была в состоянии двинуться с места.
Дверь плавно отъехала, и на меня снова смотрели эти убийцы покоя в белых халатах, сосредоточенно сканируя с ног до головы своими спокойными и подчеркнуто отрешенными глазами.
Профессионалы мать их!
Могли бы усыпить хотя бы пока везли!
Как бешенную кошку!
- Прилягте на кушетку, – спокойно, но тем не менее довольно мягко обратился ко мне один из «бледнолицых», протянув свои руки, и аккуратно пытаясь уложить меня на это холодное, обтянутое белой кожей чудовище из кошмарных снов с большим приветом от маньяков.
Я честно пыталась, но боль скручивала меня невообразимым узлом, отчего я просто сжалась в позе эмбриона вокруг пульсирующей руки, держа её навесу, и прижалась мокрой от слез щекой к холодной коже, пахнущей медикаментами и хлоркой.
Делайте со мной что хотите, только помогите, молю!
Надеюсь, это всё читалось в моих глазах, потому что говорить что-либо я была просто не в состоянии.
Мужчины осторожно достали носилки вместе со скрюченной на них мной, направившись быстрыми шагами в приемный покой.
Яркий свет буквально ослеплял, и я позволила себе закрыть глаза, видя перед собой не темноту, а алую пелену ужаса. Я хотела провалиться в небытие, но сознание насмехалось надо мной, пребывая в состоянии полной концентрации как никогда ранее.
Я слышала, как отражаются от стен гулкие торопливые шаги «бледнолицых» и их голоса, к которым добавлялись всё новые и новые.
- Патрик, вы прибыли?
-Да. Рича предупредили?
- Да. Он уже идет.
- Куда ее?
-Вези пока в смотровую! Там он сам разберется и скажет что дальше!
-Рози! Присмотри за девочкой, пока Рич подойдет!
Я застонала, когда каталку наконец куда-то завезли, боясь открыть глаза.
-Патрик! Новый вызов! Жалуются на острые боли в области груди!
-Хорошо. Уже выезжаем!
Отрывисто дыша, я вздрогнула, когда неожиданно ощутила на своей щеке теплое дыхание и мягкий голос прошептал:
-…держись, девочка, скоро всё пройдет.
Я бы хотела возразить, что я не девочка, но в ответ смогла лишь жалобно всхлипнуть.
Кажется, у каннибала было сердце, и удаляющиеся шаги оповестили меня о том, что один из «бледнолицых» только что ушел спасть новые жизни, или держать их в агонии вроде меня.
Стало тихо, и лишь жуткое жужжание ламп над потолком давало мне понять, что сознание по-прежнему издевается надо мной.
- Мисс, вы можете сесть? - участливый женский голос, заставил меня почти разрыдаться, но я лишь сильнее стиснула веки, ощутив, как мокрые ресницы отпечатались на щеках, и отрицательно покачала головой, - хорошо, я сейчас возьму у вас кровь. Лежите спокойно.
Я бы не смогла пошевелиться даже если бы захотела, и даже не почувствовала как и когда в моё тело шмыгнула острая иголка, вытягивая из меня частичку крови.