Толпа на лестнице расступилась, когда Джонни поднимался наверх, ведя под руку свою девицу, которая испуганно к нему прижималась. Сам он плохо видел, что происходит, однако чувствовал, что к нему обращаются, заметил смущенные взгляды, услышал, как кто-то настоятельно окликает его снизу, но в него вселилась какая-то мощная сила, он был полон уверенности в себе. Теперь к нему обернулся полковник, любезная приветственная улыбка на губах его жены застыла, а рука в длинной белой перчатке опустилась при виде грязной пятерни, которую протягивала ей непрошенная гостья.
- Добрый вечер, миссис Гревиль, - сказал Джонни. - Добрый вечер, сэр. Позвольте представить вам мисс Веру Потс с Пикадилли.
- Приятно познакомиться с вами, право слово, - сказала его спутница.
На лице миссис Гревиль застыло отрешенное недоуменное выражение, как у человека, только что получившего удар между глаз, и Джонни на минуту показалось, что она лишится чувств. Однако она вновь обрела свою величественную осанку, она поклонилась, она что-то пробормотала.
Полковник казался невозмутимым. Он вежливо поздоровался с Джонни, пожал руку его спутнице. Только маленькая жилка, пульсировавшая у него на лбу, выдавала его истинные чувства.
- Мортон, - обратился он к красному, как рак, молодому субалтерну, стоявшему рядом с ним. - Мне кажется, мисс Потс будет лучше себя чувствовать, если выйдет на улицу. Будьте так добры, проводите ее, пожалуйста, к дверям. Здесь есть еще одна лестница, с площадки направо. Благодраю вас. А вы, Фрейзер, или кто-нибудь другой, кликните кэб, чтобы отвезти Бродрика домой. Мне кажется, он не очень хорошо себя чувствует.
- Напротив, - сказал Джонни, - я чувствую себя превосходно, и сам провожу мисс Потс к ее друзьям. Доброй ночи, сэр.
Он поклонился, снова предложил руку своей спутнице, и они вместе спустились по лестнице в холл, провожаемые взглядами сотен глаз. Джонни снова получил свою шляпу, пальто, и вот они уже на улице, на красном ковре, и дверь за ними захлопнулась.
Позже, значительно позже, Джонни раздвинул шторы в своей комнате на Пэл-Мэл. Утро было серое и туманное. Какое-то время он не мог припомнить, что произошло накануне вечером, и потянулся к фляжке в ящике туалетного столика. Через несколько минут он почувствовал себя лучше, и взгляд его упал на женскую фигуру - в его постели мирно спала Вера Потс. Странно, он ничего не помнил; что же было после того, как они вышли на улицу? Джонни прошел в гостиную и равнодушно огляделся. Там валялись его пальто, шляпка Веры Потс, отделанная множеством лент и перьев, боа, бывшее накануне у нее на шее и на плечах. Он сделал еще один глоток из фляги. Потом увидел телеграмму, которая лежала на конторке. Джонни протянул дрожащую руку и распечатал ее. Когда Вера Потс вошла в комнату, отыскивая свои вещи, она увидела, что Джонни стоит перед конторкой, держа в руках телеграмму.
- Что случилось? - спросила она. - Надеюсь, не плохие новости?
Он, казалось, не слушал ее. Смотрел, как декабрьский туман заволакивает весь окружающий мир.
- Умер мой дед, - медленно проговорил он. - Это означает, что Клонмиэр теперь мой.
4
Как странно, ему все еще казалось, что библиотека принадлежит старику, и, открывая ящики секретера, верхняя крышка которого откатывалась назад, или поворачивая ключ в книжном шкафу, Джонни испытывал неловкость, как будто бы Медный Джон в любую минуту мог войти в комнату, встать на пороге, заложив руки за спину и глядя из-под густых бровей прищуренными глазами, и спросить в своей холодной неторопливой манере, что здесь делает его внук. В комнате все было проникнуто его аскетическим духом, и Джонни знал, что никогда не сможет здесь находиться, не сможет писать здесь свои письма, потому что за его спиной, заглядывая ему через плечо, всегда будет стоять тень деда.
