— Где-то неделю назад. Двое ребят Гарри пошли посмотреть на обломки самолета у взлетной полосы, возле свалки. Уже темнело. Волки вышли из-за деревьев и окружили их. Большой черный зверь пошел на одного парня. Тот его пнул, волк порычал, поворчал да и отошел, но тут другие стали подбираться, пытались укусить их, словно проверяли, легкая ли добыча. Ребята отбивались сломанными ветками, кидались камнями. Потом после нескольких стаканов виски решили, что все это забавное приключение. — Он открыл газовый холодильник, вынул кусок красного мяса, плюхнул на доску. Достал нож, кончик направил на Тану. — А волки, может быть, и увязались за несчастными биологами. Начать с того, что они пахли приманкой. И, наверное, животные обошлись с ними как с пилотами разбитого самолета. Только еще суровее.
Тана вспомнила глубокие отметины на телах погибших, напоминавшие следы когтей. Медвежьих? Она не знала.
Он стал отрезать от куска мяса кусок поменьше.
— Больше похоже на тот случай, когда двух девчонок убили. Такое же дерьмо. Опять повторяется.
— Каких девчонок?
Нарезав мясо кубиками, он бросил их в кастрюлю.
— Три или четыре года назад. Сначала дочку полицейского. Загрызли до смерти в долине Росомахи.
— Какого полицейского?
— Эллиота Новака.
Ее пульс участился.
— Волки?
— Может, волки, а может, и медведи. Никто не понял точно. Может, кто-нибудь еще. Но волки и медведи ее объели. Когда подстрелили самку гризли и двух волков, у них в животах нашли куски человеческого мяса. Голову девчонке начисто оторвали.
Тана похолодела. Он стал отрезать еще один кусок мяса.
— А что именно произошло?
— Подробностей не знаю. Никто не знает. Эллиот поехал на рыбалку в выходной, взял с собой дочку, Реган. Было начало ноября. Ночью Реган зачем-то вышла на улицу. Отец нашел тело только утром. Волки рвали его в лесу, чуть выше того места, где стояла палатка. Он ничего не слышал.
В голове Таны всплыли слова Розали.
Господи Иисусе, так вот что с ним случилось? Его дочь сожрали волки?
— Вы сказали, девушек было двое.
— Вторая погибла в прошлом году. Тоже когда снег только выпал — в первую неделю ноября. Дакота Смитерс. Ей было всего четырнадцать. — Он говорил и одновременно нарезал мясо. Тана чувствовала его запах. Отодвинула миску. Аппетит пропал без следа. — Дакота вместе с классом поехала на природу. В школе Твин-Риверса проводятся такие вылазки, чтобы дети не теряли связи со своими корнями. И вот как-то днем Дакота и еще несколько ребят поехали кататься в собачьих упряжках. Она отстала от группы, навис туман. Собаки прибежали без нее. Нашли три дня спустя. Объеденную волками, медведями, еще какими-то хищниками. Но неизвестно, кто именно ее убил.
Тане стало плохо.
— Значит, это не те же волки, которые…
— Нет, я же вам сказал. Тех волков и медведицу, что ели Реган, убили сотрудники из охраны дикой природы. У животных в желудке обнаружили ее ДНК, — он вновь направил на нее окровавленный нож. — Так вот, у Эллиота на этом совсем крыша поехала. Он решил, что кто-то убил его ребенка и бросил в лесу на съедение животным. Принялся убеждать маму Дакоты, Дженни, что ее дочь убил тот же человек. Совершенно с катушек съехал. Искал какое-то чудовище, когда вокруг была только дикая природа. Жена его бросила. Потом он в лес ушел.
— И теперь все еще здесь? — спросила она.
— Угу.
— Вы уверены?
— Ну, мне так сказали.
— Кто?
Он пожал плечами.
— Многие говорят.
— И где же он?
— В нехорошем краю. Никто из города туда не ходит. — Поймав взгляд Таны, он замолчал. У нее возникло странное ощущение, будто он напряженно проталкивает свои мысли ей в голову. Ее поразило нелепое чувство, будто мир деформируется, будто все это место куда-то сдвинулось. В другой мир. Где действуют иные законы физики и логики. Ей нужно было выспаться. Очень.
Дверь внезапно распахнулась, впустив ледяную метель. Тана подпрыгнула.
— Простите за беспокойство, — сказала Макалистер, отряхивая ботинки и закрывая за собой дверь. Несмотря на темноту, она была в солнечных очках. Почувствовав напряжение, спросила тише: — Я чему-то помешала?
Налив себе кофе, Хизер села напротив Таны.
— Что, опять Большой Индеец морочит голову? — спросила она, размешивая сахар и сливки. Сдвинула на лоб очки, продемонстрировав вздувшийся синяк под глазом.
— Плохо провели ночь? — спросила Тана.
— Да уж, думаю, вряд ли хуже вас. Что вам рассказать-то? — Вцепившись в кружку обеими руками, она сделала огромный глоток.
— Что случилось с вашим глазом?
— Такое бывает, когда ужрешься в сопли и не можешь держаться на ногах. — Она пристально посмотрела Тане в глаза, ожидая от полицейского осуждения. Потом улыбнулась. Налитые кровью глаза загорелись — даже в таком состоянии она была красива. — С вами не случалось, констебль, что вы просто хотели отключить мозг? Не делали никаких глупостей?
