Она выдохнула, стараясь не показывать своего разочарования. Если будет нужно, она всегда может вернуться. Сделала еще несколько фото — замка, бочки, чаши для костра. Даже в холодную погоду воняло здесь мерзко.
— Селена Аподака встречалась здесь с Джейми?
— Наверное. Какая разница?
Она не ответила. Медленно прошла обратно, взяла вещи.
— А чего ты хотела-то? — крикнул он ей вслед. — Ты сказала Кроу, что искала меня.
Она подошла к нему.
— Красный «АэроСтар», что стоит в сарае, — твой?
— Ну да.
— Это он приземлился на северной стороне утеса на берегу Ледяного озера в пятницу второго ноября?
Он помрачнел.
— Кого ты слушаешь? Хизер?
— Это был ты или не ты?
— Не я.
— У кого здесь еще такой же «АэроСтар», как тот, который стоит в сарае?
— Не знаю никого, кроме Хизер. Может быть чей угодно. Вертолету под силу большое расстояние, констебль. Люди здесь пользуются вертолетами и самолетами так же часто, как горожане — машинами. Это единственный способ куда-то попасть.
Его снисходительный тон действовал на нервы.
— В таком случае где ты был днем в пятницу второго ноября?
— Какое отношение это имеет к делу? Здесь не криминальное расследование.
— Провести?
Его глаза сжались в сердитые щелки, пульсирующее напряжение стало ощутимым.
— Привозил кое-что.
— Кому?
Мышца на его подбородке дернулась.
— Алану Штурманн-Тейлору из лагеря Члико. Я регулярно выполняю его поручения. Два раза в неделю, если позволяет погода.
— Откуда ты это привозишь?
— В зависимости от того, что именно ему надо.
— Всю пятницу ты был занят?
— Весь день пятницы.
— Штурманн-Тейлор может за тебя поручиться?
— Спроси у него. Посмотри в бортжурнале. Все к вашим услугам, констебль. Больше нет вопросов?
Она отвернулась, в голове завертелись мысли. Внезапно налетел ветер, белые кристаллы закружились в танце, как дервиши. Понеслись к границе леса. И Тана просто не смогла удержать слова, слетевшие с губ.
— Я видела Минди, — сказала она. — У тебя дома. Пропахшую алкоголем. Одетую, по всей видимости, в твою пижамную куртку. — Она буравила его взглядом. — Я хочу, чтобы ты знал, О’Халлоран: если я узнаю, что ты издеваешься над этой девочкой, я с тобой разберусь. Ты отправишься куда следует, сколько бы времени у меня это ни заняло.
Он расправил плечи, встретился с ней взглядом. Щелки глаз стали еще уже, челюсть напряглась.
— Я не ношу пижам. Я сплю голый. — Он помолчал, выдерживая паузу. — Не сомневаюсь, что в один прекрасный день ты явишься это проверить, и сначала я был бы, может, даже не против, но теперь ты меня окончательно достала. Давай по порядку. Во-первых, насчет алкоголя. Я не продаю его детям, ясно? Это не значит, что его не может продавать кто-то другой. Если есть спрос, есть предложение. Существует закон, и он не позволяет продавать алкоголь несовершеннолетним. Вот и разбирайся с тем — или с той, кто его нарушил и чуть не убил Тимми. Я тебе даже помогу. Но прекрати обвинять ни в чем не повинных людей. — Он по-прежнему пристально смотрел ей в глаза. — Потому что тебе понадобится помощь.
Все горло Таны горело. Руки в перчатках сжались в кулаки.
— А во-вторых, я не сплю с малолетними. Это понятно?
Она сморгнула. От злости пылали щеки. Ветер усилился. Было холодно. Глаза начали слезиться.
— Так вот. Есть еще вопросы, которые нужно прояснить, прежде чем я выпровожу тебя отсюда?
Слов не было.
— Отлично, тогда пойдем.
Он пошел вперед. Она осталась стоять на месте. Раздраженный, он повернулся к ней.
— Я не шучу. Кроу убьет тебя.
— Зачем тогда все? — спросила она. — Зачем разыгрывать из себя спасателя? Пусть стреляет в меня, тебе-то что.
— Это вопрос с подвохом?
Она смерила его взглядом, желая понять, оценить. Он шагнул назад, к ней.
— Дай угадаю, — сказал он, подойдя слишком близко, заглядывая ей в лицо. Его голос был тихим, нежным. Она нервно сглотнула, и, судя по блеску его глаз, эта нервозность ему понравилась. — Ты знаешь много таких девочек, как Минди, и знаешь их очень, очень хорошо, верно, Тана? Сдается мне, ты и сама была такой девочкой. Точь-в-точь как Минди. Мужчины не слишком хорошо с тобой обращались, и вот теперь пришло время расплаты. Может быть, ты искала спасения на дне бутылки, когда была совсем-совсем юной. Вот почему у тебя так зудит. Вот почему ты ко мне прицепилась.
Щеки Таны вспыхнули, сердце забилось в бешеном галопе.
— Я прав, констебль?
— Пошел ты в задницу, О’Халлоран! — Ее трясло от ярости. — Я поговорю с Минди, с ее родителями…
— Ну, желаю удачи. Отец ее бьет, а мать делает вид, будто ничего не происходит. Поэтому девочка и живет у меня. И прежде чем ты решишь притащить сюда социального работника, напомню еще кое-что: никто не станет принимать всерьез слова стороннего наблюдателя. Ни Минди, ни ее родители. Никто в этом обществе. Нет других жалоб — никто не виноват.
Она посмотрела на него.
— Будь осторожна, — сказал он. — Очень осторожна. Тебе может показаться, что ты знаешь правила игры, но здесь живут по другим правилам.
В небе закричала пустельга.
— И вместо того чтобы винить меня в растлении детей, тебе лучше подумать о том ребенке, которого ты ждешь.
