Голодное Сердце полностью

У города Лондона есть сокровенное сердце – тёмное и тайное место, где боги и чудовища дерутся на улицах врукопашную, где чудеса и диковины идут по паре за пенни, где продаётся все и всё, и могут сбыться все ваши сны. Особенно те, от которых вы просыпаетесь с криком. В Тёмной Стороне Лондона всегда темно, всегда три часа утра – час, который испытывает человеческие души... и обнаруживает их желания.

Я накачивался полынным бренди в старейшем баре мира, когда внутрь вошла роковая женщина. В баре было тихо или, по крайней мере, так тихо, как обычно. Группа женщин-вурдалаков назюзюкалась на девичнике паршивым джином и выражала недовольство качеством пальцев на шведском столе. Вурдалаки просто хотели повеселиться. Парочка неандертальцев, которые вылакали столько крепких напитков, что эволюционировали практически на глазах. И четыре Посланника из Внешней Тьмы играли в убийственный контракт[1] и мухлевали вслепую. Просто ещё одна ночь в „Странных Парнях“ – пока она не вошла.

Она подошла, дефилируя между столами с высоко поднятой головой, словно владела этим местом или, по крайней мере, планировала принудительное поглощение. Она резко остановилась перед моим столом, улыбнулась мне широкой улыбкой, и позволила мне её рассмотреть. Высокая стройная платиновая блондинка, позднеподросткового возраста, Маленькое Чёрное Платье[2]… большие глаза, широкая улыбка, косметика профессионального класса. Достаточно привлекательная, несколько пугающим способом. Английская роза[3], усыпанная шипами более обычного. Она представилась слегка хрипловатым голосом и села напротив меня, не ожидая вопросов. Она снова опробовала на мне свою улыбку. Наверное, на ком-нибудь другом это сработало бы.

– Вы – Джон Тейлор, частный детектив, – энергично сказала она. – Я – Холли Уайльд и я ведьма. Мой бывший похитил моё сердце. Я хочу, чтобы вы нашли его и вернули мне.

Не самая странная вещь, которую меня когда-либо просили найти, но я почувствовал себя обязанным поднять бровь.

– Я вполне буквально, – пояснила она. – Все ведьмы обучаются, как удалять свои сердца и хранить их надёжно защищёнными в каком-нибудь укромном уголке, чтобы никто никогда не мог убить нас полностью. Пока сердце остаётся в безопасности, мы всегда возвращаемся. Неспортивно, я знаю, но, если бы я верила в такие вещи, как честная игра, то вообще не стала бы ведьмой. Мой бывший, провались в клоаку его больная душонка, был моим наставником. Научивший меня всему, что я знаю о магии и трахавший меня до потери сознания каждый вечер без доплаты. Гидеон Брукс – возможно, вам знакомо это имя?

– Нет, – ответил я. – Что необычно. Я знаю всех Больших Игроков в Тёмной Стороне, всех истинных сильных мира сего на магической сцене; но его не знаю.

Она изящно пожала плечами. – Когда дело доходит до запретного знания Гидеон – это причина, почему многое из него запрещено. Очень могущественный, очень опасный человек, втайне. Так или иначе, я думала, что мы блестяще продвигались. Но, когда я решила, что научилась достаточно, чтобы бросить Гидеона и обходиться своими силами, он внезапно предъявил все права на меня. Я думала, что мы были просто наставником и учеником, с взаимной выгодой, но теперь он везде преследует меня, объясняясь в любви и, что он не может жить без меня! Вот. Я была потрясена, мистер Тейлор. Я не запутываюсь в эмоциях. Не на данном этапе моей карьеры. Я пыталась быть вежливой, но для девушки есть не так много способов громко и доходчиво сказать: „Нет!“. Ну вот. Через некоторое время он успокоился, принёс извинения и сказал, что просто беспокоился обо мне. Что было вполне справедливо. Но затем он убедил меня отдать ему моё сердце, чтобы он мог поставить на него некоторые сверхмощные меры защиты, для сохранения его в безопасности, пока я отсутствую. И я, как дура, поверила ему. У него моё сердце, мистер Тейлор и он не отдаст его! А тот, кто владеет сердцем ведьмы, всегда имеет над ней власть. Я никогда не освобожусь от него.

Она наконец остановилась передохнуть и опять подарила мне широкую улыбку, сопровождаемую большими-большими глазами и глубоким вздохом, демонстрирующим её грудь. Я улыбнулся ей в ответ, не более искренне, чем она. При всей своей простодушной честности и виде выпускницы, Холли была так же фальшива, как банковские условия. Всё время, что она говорила со мной, её пристальный взгляд шарил по бару, почти никогда не останавливаясь на мне и никогда не поддерживая зрительный контакт более нескольких секунд. Это вполне надёжный знак, что кто-то вам лжёт. Но это ничего: я привык к клиентам, лгущим мне или, по крайней мере, экономящих на правде. Моя работа состоит в том, чтобы найти то, что просит клиент. Правда делает работу легче, но я могу работать и с тем, что есть.

– Какая вы ведьма, Холли? – спросил я. – Чёрная, белая, викканская или с пряничным домиком?