Тим принялся связывать брата верёвкой. Горячая кровь из разорванной щеки текла по шее. Тим связал брату руки и ноги и перетянул их между собой. Он почти закончил вязать узел, когда в его голове вспышкой полыхнула ярость. Ходо открыл глаза, завизжал и стал вырываться. Верёвка заскрипела. Тим сильнее затянул узел. Ходо вырывался и извивался, рыча и гавкая, как собака.
Тим чувствовал, как вокруг вновь собираются глаза. Ночные обитатели, которых отогнал Ходо. Ненадолго отогнал.
Тим поднял на руки брата и понёс его к кострищу. Бедро взвыло болью и Тим закусил губу. Угли ещё тлели и Тим накидал хвороста, мелких веточек сверху и принялся раздувать огонь. Вокруг поляны то тут, то там звучал шелест травы и хруст веток. Ночные жители собирались всё плотнее вокруг его поляны. Тим дул в угли изо всех сил. Глаза слезились от поднимающегося дыма. Слева раздалось утробное рычание и высокий визг. Волосы на затылке встклп дыбом. Связанный Ходо ни на секунду не прекращал попыток вырваться, рыча и гавкая. В лесу раздались звуки борьбы и крики боли. И тут Тим услышал звук, от которого ужас прокатился холодом по его внутренностям. Он услышал смех. Хотя даже смехом это было трудно назвать. Он был похож на высокое короткое повизгивание. Но настолько похоже на смех. Тим понял, что если сейчас не разожжёт огонь, то ему конец. У него мелькнула мысль развязать Ходо, но одного взгляда на того было достаточно, чтобы от неё отказаться. До этого ни на секунду не останавливающийся в попытке вырваться Ходо, замер и весь сжался. Тим чувствовал, что всё сознание брата заполнил цепенящий ужас. Смешки становились всё ближе. Тим отчаянно раздувал угли. Слёзы бежали из его глаз, смешиваясь с кровью из щеки. И вдруг на маленькой веточке вскочил крошечный огненный цветок. Он распустился, стал больше и начал захватывать другие веточки.
"Получилось!"
Тим схватил прутик куахота и сунул его кончиком в огонь. Он сразу вспыхнул, рассыпав вокруг сноп искр.
Тим взметнул руку и стал рисовать искрящиеся страйсы, горящие узоры то там то тут. Но мало, слишком мало. Костёр слишком медленно разгорается. Он не отпугнёт хихикающих тварей. Тим скорее почувствовал, чем услышал, как смехачи вступили на его поляну. Ему ничего больше не оставалось и Тим принялся рисовать Тхука.
От первых линий у него пошли мурашки по коже и волосы зашевелились на затылке. Когда он дорисовал треугольник, воздух заметно стал горячее, а ужас начал сковывать руки Тима. Ноги дрожали и пот градом катил по спине. Мысли о существах вокруг стали уходить на второй план. Он был поглощён аватаром бога. Линии в воздухе горели и сыпали искрами, которые с треском разлетались в разные стороны, попадая на руки и обжигая, в отличие от обычных страйсов. Когда Тим дорисовал уши, мир вокруг словно ушёл под воду, звуки замедлились и стали ниже, фиолетовый цвет густым туманом растекался в воздухе. Тьма сгустилась и только аватар бога пылал в кромешном мраке. Теперь он рисовал не деревянным прутиком, а горящим и переливающимся всеми цветами лучом звезды. Тхук услышал его. Воздух стал плотнее и дышать было в разы труднее. Тим будто медленно погружался на дно озера. Руки налились тяжестью свинца. Тим услышал скрежет своих стиснутых зубов, слёзы катили из глаз. Руки тряслись и было чувство, что он не рисует, а вырезает линии в камне. Каждый миллиметр давался с огромным усилием. При этом же остановиться тоже было нельзя. Тим видел, как воздух перед ним начал закручиваться и густеть. У тьмы появилось новое измерение. Когда Тим нарисовал первый глаз – вихрь поглотил мальчиков. Ветер трепал одежду и облепил лицо волосами. По небу поползли фиолетовые трещины. Когда Тим нарисовал второй глаз, лучи белого света стали пробивать бреши в чёрном небе и оно взорвалось фиолетово-розовым цветом. Тим широко открыл глаза и закричал в экстазе. Ноги его подкосились и опустили в траву. Он лежал без сил, а над ним пылал знак древнего бога. Фиолетовый цвет проник всюду. Он осветил всю поляну и высветил морды тварей, стоявших вокруг, буквально в метре от него, их морды нависали над ним. Тиму стало понятно, почему их испугался даже Ходо. Ростом со взрослого человека, они стояли на двух черных маслянистых отростках и покачивались словно водоросли в воде. Они представляли из себя аморфные тела, состоящие из чего-то склизкого, что напоминало чёрную губку. Из каждой их поры сочилась жёлтая жижа. На самом верху зияла дыра светящаяся тёмно-красным, из которой, как слюна, сочился пурпур. Дыра была наполнена тысячей треугольных зубов. Тиму они напомнили каких-то дьявольских пиявок. Он оцепенел о ужаса и не мог даже вдохнуть. Ближайшая стоящая к нему тварь издала смеющийся звук и из сочащегося слизью тела выдвинулся отросток в сторону мальчика. Твари вокруг подходили всё ближе, смеясь и повизгивая. Утробное рычание наполнило поляну и Тим закричал в ужасе, испуганный как никогда.