Мой выстрел в силовое поле, а дальше… Обрывки видео. Нарезка. Мои агитационные ролики, но до этого… Пару минут видео со мной, где я лежу привязанная к кровати, как умалишенная. На меня страшно смотреть.
- Я сошла с ума?
- Почти. Ты думала, что он погиб.
- Почему я не наложила на себя руки?
- Потому что был крошечный шанс, что он всё же выжил.
Агитационные ролики. Ролики Капитолия с Питом, где в каждом из них моему мужу всё хуже и хуже. Вот он предупреждает Дистрикт-13 об опасности. Его кровь на белом полу.
- Останови!!!
Путаюсь взять под контроль своё дыхание. Получается не сразу.
Снова реву. Мне требуется минут пятнадцать, чтобы успокоиться.
Смотрим дальше.
Дистрикт-13. Моя истерика, случайно снятая кем-то из операторов, как раз в тот момент, когда я понимаю, что всё, сказанное мною на камеру, будет использовано против Пита.
А затем вызволение Пита из плена.
Здесь моё сердце снова заходится. Сначала от радости, а затем... от ужаса.
Документальное видео из палаты Пита. Он под действием охмора.
Этот его страшный звериный взгляд.
Его попытка убить меня…
И вот тут мне становится по-настоящему не по себе. Внезапно я понимаю, что Гейл был прав, говоря, что Пит может представлять для меня реальную угрозу. Как прав и сам Пит прав, который настаивает, чтобы я уехала с детьми к матери.
Потому что во время повторного приступа охмора мой муж действительно в два счёта способен меня убить.
========== 17. Мой ==========
Я сижу у Хэймитча до позднего вечера. Сижу и ненавижу себя. За то, что дистанцировалась от Пита, когда тот был под действием охмора. Фактически – струсила. Оттолкнула его от себя. Подозреваю, именно тогда, решив, что Пит уже никогда не станет прежним, я и сблизилась с Гейлом.
- Ты – художник. Ты – пекарь. Любишь спать с открытыми окнами. Никогда не кладешь сахар в чай. И ты всегда завязываешь шнурки двойным узлом.
Мы сидим с Питом у костра. Случайно зафиксированная оператором фраза, от которой у меня щемит сердце.
- Почему я так сказала, Хэймитч?
Ментор пожимает плечами. Ему остаётся лишь гадать.
- Незадолго до этого я напомнил тебе о нашем договоре, который мы заключили перед Квартальной бойней.
- Спасти Пита любой ценой?
- Да, - Хэймитч задумчиво усмехается. – Кажется, я тебе ещё сказал: вспоминай и спасай парня.
Хэймитч выключает экран. Больше видеозаписей нет. Дальше следует рассказ. Короткий. Скорее даже сжатый. У меня почему-то создаётся ощущение, что Хэймитч чего-то недоговаривает.
Подвожу итог: я добралась до дворца Президента Сноу одновременно с повстанцами. Сноу мёртв. А я умудрилась убить президента Коин, за то, что та пыталась возродить «Голодные игры». После этого я опять чуть не сошла с ума. Меня судили, но благодаря доктору Аврелию оправдали. Как смогли, подлечили мою травмированную психику и отправили в «ссылку» сюда в Дистрикт-12. Пит приехал чуть позже, когда врачи смогли с уверенностью сказать, что охмор больше не завладеет его сознанием.
Как же они ошибались!
Хэймитч замолкает. На какое-то время в гостиной зависает напряжённая тишина.
- Что будешь дальше делать, солнышко? – наконец, спрашивает ментор.
Я пожимаю плечами.
- Ничего особенного. Жить.
А что мне ещё остаётся?
Встаю с дивана. Выхожу из дома Хэймитча. Останавливаюсь на крыльце. С наслаждением вдыхаю прохладный летний воздух, в котором намешан аромат леса и луговых цветов.
Да. Я буду жить. Ради себя. Ради своих детей. Ради Пита.
***
Давно мне не было так погано на душе. Нервно хожу по номеру гостиницы. Бросаю хмурый взгляд на своё отражение в зеркале. На скуле – фингал. Грудь перебинтована: сломаны два ребра, ещё два - с трещинами. Врач вколол мне мощное обезболивающее. Жаль только, что оно действует исключительно на тело, а не на душу. Моему уязвлённому мужскому самолюбию тоже сейчас бы не помешала доза анестезии. Убил бы Мелларка, да нельзя. В глубине души понимаю: сам виноват. В конце концов, это не он ко мне домой пришел, а я к нему.
Пришел, чтобы попытаться разрушить его семью.
Наверное, на его месте я бы поступил точно так же. Не отдал бы без боя другому мужчине свою жену, мать своих детей. В том, что Мелларк любит Китнисс, я никогда не сомневался. Но любит ли она его? Вот в чём вопрос!
- Ты в этом ещё сомневаешься? – насмешливый голос Джоанны Мэйсон выводит меня из задумчивости.
Похоже, последнюю мысль я произнёс вслух.
Джоанна в фривольном шелковом халатике, который мало что прикрывает в её весьма соблазнительной фигурке, с наглым видом плюхается на мою кровать. Самое примечательное во всём её поведении то, что Джоанна, при всем её легкомысленном отношении к сексу, ни разу за все годы нашего знакомства не пыталась меня соблазнить! И сегодня это впервые меня задевает. Я что дефективный какой-то, что Победительницы от меня шарахаются?
- Что ты здесь делаешь? - мрачно интересуюсь я, натягивая футболку.
Джоанна, вооружившись пультом от телевизора, сосредоточенно «перелистывает» каналы.
- У меня телек нужный канал не ловит. А скоро мой любимый сериал. Надо же как-то в этой дыре скрашивать вечер выходного.