А теперь Центральный Комитет признаёт, что всё это было ошибкой. Местные власти превысили свои полномочия в стремлении с энтузиастом выполнить поставленную задачу и тем самым исказили партийную линию. Где же правда? Кого надо винить за потерянную крестьянством свободу, за тысячи загубленных жизней, за разрушение самих основ нашего существования?
Закончив чтение, товарищ представитель поднял голову и медленно обвёл взглядом сидящих и стоящих перед ним людей. Затем он отпил из стакана воды и снова утёр платком пот со лба.
Мы всё ещё боялись пошевелиться и смотрели на него во все глаза.
— Кое-что из сказанного требует пояснений, — произнёс он, глядя на свои бумаги. — Вот что я вам ещё хочу сказать.
И запинаясь, сбивчиво, часто поправляясь, он говорил, что ни партия, ни отдельные партийные представители не несут ответственности за насильственные методы коллективизации и развязанный террор, который охватил деревни и сёла по всей Украине. Ни в коем случае Коммунистическая партия не может быть обвинена в этих преступлениях, потому что она никогда не поощряла применения насилия.
Это утверждение прозвучало саркастически, как плохая шутка. Однако мы восприняли его спокойно. Он продолжал: «Настоящими виновниками, извратившими партийную линию и заставившими вас страдать, были евреи. Да, это делали евреи, а не наша любимая Коммунистическая партия».
Это стало только вступлением. После небольшого замешательства он перешёл к объяснению того, что евреи, поколение за поколением, жили с уверенностью, что украинцы — антисемиты, и именно евреи ответственны за все унижения и лишения украинцев. Антисемитизма евреи никогда не забывали и не прощали. Они знали, как отомстить. Это хорошо известный факт, продолжал он, что евреи, используя Коммунистическую партию в качестве отправной точки для удовлетворения своих амбиций, проникли во все звенья центральных и местных органов власти, особенно — в органы безопасности и судопроизводства. Наше районное отделение ГПУ, отметил он, полностью находилось в их руках. Евреи использовали свои служебные положения для личных целей. Коммунистическая партия, приступив к политике всеобщей коллективизации, доверила местным властям и особым партийным представителям, таким как «тысячники», практически неограниченные полномочия. Евреи воспользовались ситуацией для того, чтобы отомстить украинцам. Они энергично начали отбирать хлеб у крестьян, вызвав голод в украинских селениях. Более того, евреи беззаконно объявили кулаками и «врагами народа» большинство крестьян и сослали их в лагеря и тюрьмы.
Всё, что говорил представитель, мы не могли просто проигнорировать. Подобные откровения и обвинения были совершенно неожиданными. Никогда раньше ни от одного партийного работника мы не слышали подобных антиеврейских речей. А теперь официальный представитель партийной организации открыто провозгласил, что евреи виноваты во всех ужасах, пережитых нашим селом с начала коллективизации. Что это было с его стороны? Попытка обелить Коммунистическую партию и отвести от неё ответственность за все неправильные действия? Но ведь он сам являлся членом партии? Может быть, товарищ Цейтлин и был евреем, хотя мы этого и не знали. Но они все были такими, и они вроде как бы выполняли приказы и распоряжения Коммунистической партии, действуя от её имени. И почему только товарищ Цейтлин является ответственным за все преступления, совершённые у нас на селе?
Но это было ещё не всё. В Советском Союзе с революции закон строго запрещал антисемитизм. Евреи оккупировали ключевые позиции в партийных и государственных органах и были руководителями на всех уровнях вплоть до самого верха. Антисемитизм строго преследовался законом. Безобидное высказывание или даже анекдот против евреев влекли за собой расстрел. А теперь представитель районной партийной организации открыто пропагандирует антисемитизм. Почему? Казалось, он открыто призывает к еврейскому погрому. Действует ли он по собственной инициативе или от имени партии? Представитель, разве только что не сказал: «Бей жидов, спасай Россию».
Но со своей тактикой представитель партии не имел успеха в нашем селе. Мы все уже такого натерпелись и боялись, что он провокатор. Позже мы узнали, что он ездил по району и выступал с этой речью во всех деревнях и сёлах. Но куда бы он ни приезжал, народ молчал, боясь провокаций.
Товарищ представитель закончил своё выступление, собрал бумаги и поспешил к выходу, даже не поднимая глаз. Больше мы его никогда не видели. Член сельсовета занял его место на трибуне.
То, что случилось дальше, стало непроизвольным бунтом.
— Мы сыты тобой по горло! С нас довольно! — прокричал кто-то, как только член сельсовета попытался что-то сказать.
— Долой! — подхватил ещё кто-то сердитым голосом. — Мы тебя достаточно наслушались!
