– Теперь честность Драпкина не кажется тебе привлекательной? – засмеялся Гаврюша.
– Мое мнение о враче не изменилось, – возра-зила я. – Пожалуйста, дай номер его телефона. Если я объясню ему, в чем дело, вероятно, психиатр пожалеет девочку, которая осталась без мамы, и поможет.
– Дверь в твои апартаменты приоткрыта, – встревожился мой спутник.
– Мы с Несси никогда не запираем створки, – отмахнулась я. – В доме лишь две квартиры, а в наш подъезд никто без ключа не войдет.
Гаврюша сел на подоконник.
– Расскажи, в чем дело. Зачем тебе Драпкин понадобился?
Послышался громкий лай.
– Ага, Магда с прогулки вернулась, – обрадовалась я, встала и открыла дверь в стене.
Из здоровенной проволочной клетки, которая ездит по внешней стороне стены нашего дома, держа в зубах батон колбасы, вышла собака Магда.
– О, ты опять занялась разбоем! То-то надолго пропала! – рассердилась я.
– Гав, – произнесла Магда, не разжимая челюстей.
Потом она элегантным движением задней лапы захлопнула лифт и продефилировала к квартире Несси. На пороге оглянулась и повторила:
– Гав-гав-гав.
Затем, гордо подняв голову, удалилась в апартаменты.
– Ух ты! Кто это? – изумился Гаврюша. – Смахивает на пони, но вроде лает.
– Магда, собака неведомой породы, – рассмеялась я. – Правда, Агнесса Эдуардовна уверена, что ее питомица – рыжебородая горнопятнистая магера. А самое интересное, что псине, как представительнице этой уникальной породы, с моей помощью удалось получить золотую медаль на выставке[4]. Но на самом-то деле ты видел плод любви не пойми кого неясно с кем. Не бойся, она добрая. Только вороватая. Зато хозяйственная – если что вкусное сопрет, на месте не съест, домой принесет, Несси угостит.
– Хочется верить в добрые намерения великана, – пробормотал Гаврюша, – я видел здоровенные зубы.
– Боишься собак? Хочешь, поговорим об этом? – хихикнула я.
– Я не психотерапевт, – вздохнул Гаврюша, – часами с пациентами не болтаю. Мы, психиатры, как правило, прописываем человеку десять-пятнадцать видов таблеток с сильным побочным действием, а потом радуемся, когда больной тихо сидит в углу, выводя пальцем слюнями узоры на обоях. Психотерапевт в своем кабинете главный, а в психиатрических больницах царями являются санитары. За хорошего медбрата прямо драка идет, мы их переманиваем. Вот недавно мне удалось затащить к себе в больницу очаровательную девочку. Размеры у нее твои, на тощего комара похожа, но теперь я за буйное отделение спокоен.
– Думаешь, хрупкая женщина сможет скрутить разбушевавшегося мужчину, чей вес зашкалил за центнер? – изумилась я.
– Конечно, нет, – поморщился собеседник. – Лиза мастер кидать шприцы. Как она это проделывает, секрет для всех. Просто швыряет шприц, и тот, вопреки всем законам логики и земного тяготения, летит по помещению, а затем втыкается иглой в нужного человека. Все. Через пару секунд в отделении тишь да гладь, божья благодать. А где сейчас была Магда? Ты запирала ее в чулане?
Я опять открыла дверь в стене.
– Конечно, нет. Перед тобой лифт. Магдуся ходила гулять.
Гаврюша заглянул в открывшееся пространство.
– Псина одна выбегает на улицу? И сколько инфарктов случается в вашем микрорайоне за день?
– Местный народ отлично знает собаку, – пояснила я. – Псина далеко не уносится, дефилирует по ближайшей улице. Дойдет до будки, в которой блинчики пекут, выпросит пару штук, стащит в супермаркете сыр или колбасу. В хорошую погоду удержать Магду дома трудно. Вот зимой она на приколе – лежит на диване.
Гаврюша округлил глаза.
– Собака сама спускается и поднимается?
– Да, – кивнула я. – Она носом на нужные кнопки нажимает. Подъемник для нее и был построен, но сейчас им Несси охотно пользуется.
Гаврюша опять сел на подоконник.
– Рассказывай, зачем тебе понадобился Драпкин.
На следующий день мы с Гаврюшей сидели в кафе около моей работы и вели неспешную беседу.
– Извини, что доставила тебе столько хлопот, – смутилась я, – никак не ожидала, что ты приедешь, думала, просто дашь мне мобильный номер Драпкина.
– Кирилл ни за какие пряники не станет рассказывать постороннему человеку о своей пациентке, – нахмурился Гаврюша, – а вот со мной поделился. Да я и раньше от него про Чернову слышал. Мы с Драпкиным соседи, живем на одной лестничной клетке. И по телефону такие сведения не сообщают. С Верой Михайловной вышла странная ситуация. Она жива. И на свободе.
– Значит, Лера не ошиблась, – протянула я. – Девочка могла видеть маму в нашем торговом центре.
– Похоже на то, – согласился Гаврюша. – Хотя не исключаю, что ей встретилась похожая женщина. Но главное сейчас не то, кого именно Валерия встретила, а то, что Вера Чернова не скончалась. Отец и бабушка ввели малышку в заблуждение, потратили много сил и денег, чтобы внушить Лере: ее мать ушла в лучший мир после тяжелой болезни.
– Очень жестоко они поступили, – пробормотала я, – девочка до сих пор тоскует о матери.
