– Нельзя любить фиброй, – хихикнула Светкина. – Фибра – это материал, типа бумаги с пропиткой. Из него раньше чемоданы делали, у моей бабульки такой на антресолях валялся. Жутко страшный. Вы, наверное, хотели сказать «всеми фибрами моей души». Фибры – «ы» на конце, а не «а», это струны…
– Поумничай мне тут еще! – рассвирепела Лида. – Нос не дорос старших учить! Я в «Баке» с момента, когда всей фирмы два убогих павильона на рынках было, а ты и недели пока у нас не работаешь.
– А при чем здесь знание русского языка? – отбила подачу Кристина.
Я быстро наступила ей на ногу.
– Вау! Больно! – заныла помощница.
– Читай табличку, – слишком нежно попросила я.
– Она очень личная, – возразила Кристина.
– Приказано, выполняй! – велела Лидия. – Живо! Ну, пока я тебя не уволила…
– За что? – испугалась Кристина.
– За то, что чересчур образованная, – отрезала Корякина.
– «Дорогая, ночь в твоих объятиях была прекрасна. Хочу, чтобы ты всегда была моей», – озвучила текст Кристина. – Р-р-р-р.
– А рычать-то зачем? – рявкнула Лидия.
– Тут так написано, буква «р» стоит, я ее четко прочитала, – начала оправдываться Кристи. – Это от Романа Глебовича.
– Конечно, нет, – сказала я, прекрасно зная, что никаких интимных отношений у нас с Романом не было, – это просто чья-то идиотская шутка.
Корякина молча обозревала кондитерское безумие, зато у моей помощницы язык заработал, как вентилятор в жару.
– Конечно, да. Торт на заказ, вес килограммов пять. Дороговато для розыгрыша.
За дверью кабинета послышались топот, шум. Я распахнула створку и – попятилась. В мою комнату ведет очень длинный коридор. Никаких помещений в нем, кроме моего офиса, нет. А теперь вдоль стен выстроились наши продавщицы и менеджеры, чуть ли не все сотрудники первого этажа.
– Сейчас появится… Ой-ой, прямо в обморок упаду… – шептали они, напряженно глядя отнюдь не на меня, а в противоположный конец коридора.
– Что происходит? – сердито спросила я. – Вы с ума сошли? В зале покупатели одни остались?
– Степочка, не злись, – залебезила Ника Воробьева, которая маячила прямо у входа в мой кабинет, – такое раз в жизни случается. Он идет! Сам! Сюда! Боже!
Воробьева прижала руки к груди и затряслась, как мокрая мышь, попавшая в морозильник.
– Кто сюда направляется? – растерялась я.
– Роман Глебович, конечно! – закричала слышавшая наш разговор Кристина, подходя к порогу. Тут же она бросилась назад в кабинет, а через секунду снова очутилась перед всеми, держа в руках торт. – Вот что Звягин Степе прислал! Ну, чего притихли? Весь день судачили, говорили, что Степанида… Не стану повторять, как вы Козлову обзывали. И что?!
В коридоре установилась полнейшая тишина. Кристина опять метнулась в офис и со скоростью резвой блохи прискакала назад, на сей раз в ее ладони была зажата табличка. Светкина высоко подняла ее и возвестила:
– На торте сверху стояло! Роман Глебович просит у Козловой руку и сердце. Она согласилась!
Я изо всей силы ущипнула секретаршу за спину. Крися взвизгнула, но не замолкла.
– Притихли, жабенки? Степашка теперь станет женой босса. И всем, кто про нее сегодня пакости говорил, не поздоровится. Я вас слушала и записывала: все ваши гадости есть в моем айфончике. Отдам его Козловой! Вот так!
Кристина ткнула пальцем в Леру Ромову, которая заведует отделом румян.
– Вот вы, например, шипели: «Козлова проститутка, она со всеми переспала, на таких не женятся». Ну я-то сейчас вежливо говорю, а вы Степу не падшей женщиной назвали, по рабоче-крестьянски высказались.
– Степашка, она врет! – испуганно затараторила Лера. – Ты же знаешь, как я к тебе отношусь! Просто обожаю…
– Беру за хвост и провожаю, – перебила ее Кристина и включила свой телефон.
По коридору понесся голос Ромовой:
«Ой, да ладно! Роман на б… никогда не женится. У него таких, как Степка, миллион. Че, хозяин не в курсе, что Степка со всеми перетрахалась? Зачем ему б…? Попользовался и под зад ее башмаком из кожи питона».
«Степка страшная, как Годзилла, – перебил ее дискант. – Рожа жуткая, руки к заднице пришиты. Мне Верка из бухгалтерии сказала, что Козловой каждую неделю премию выписывают. Она точно за деньги все делает. И Стефано тоже. Лично видела, как Стефано Козлову за задницу хватал…»
У меня парализовало голосовые связки.
– Степашечка, я не говорила этого! – завопила Катя Сыркина, старшая продавщица отдела аксессуаров. – Ложь! Монтаж!
– Да, да, да! – опомнилась Ромова. – Кристиночка, дай мне свой телефон на секундочку…
– А вот фига тебе! – радостно объявила Светкина. – Но даже если сопрете мобильник, записи на нем уничтожите, то зря стараться будете. Потому что все аудиофайлы уже давно в почте. И у меня, и у Степы, и у Звягина. Кирдык вам, бабье злобное! Роман за любимую Степочку всем глотки порвет. Тортик кушать будете? Сейчас чаек заварю.
– Идет! – завопил кто-то. – О-о-о! Это он!
В конце коридора показалась стройная фигура с букетом. Мужчина остановился, потом приятным баритоном спросил:
– Не подскажете, где кабинет Козловой?
– Вот она! – ответил хор голосов.
