Голос полностью

Люди говорили, что у Около разные глаза и голова не в порядке. Это от книг, это от долгих прогулок по лесу, считали одни. Это оттого, что он подолгу сидит над рекой, полагали другие.

Так говорили и шептали в деревне Амату, так говорили и шептали повсюду. У Около впалая грудь, передавали люди друг другу. У него слабая грудь, у него нету тени. Ему приписывалось все, что порочит человека, лишь потому, что он осмелился искать суть. Этим поискам он отдал всего себя и свою тень.

Все началось, когда Около закончил ученье и вернулся к своему народу. Когда он вернулся к своему народу, слова о предстоящем носились в небе, как птицы, слухи о предстоящем скользили по реке, как рыбы. Около не стал радоваться со всеми, ибо то, что было, ушло, и все на свете лишилось корней. Поэтому он начал искать суть. Узнав об этом, Старейшины перестали хлопать себя по бедрам от радости.

Зачем Около ищет суть? — удивлялись одни. Все изменилось, мир теперь другой, они стали Старейшинами. Никто никогда не искал сути. Почему Около надумал искать суть именно тогда, когда они стали Старейшинами? Он должен прекратить поиски. Он не должен омрачать чужую радость.

Так говорил Вождь Изонго Старейшинам, и Старейшины поворачивали его слова и так и этак, чтобы найти тропу, которая огибает неприятности. Они обдумали его слова и послали к Около гонцов с требованием прекратить поиски.

Гонцы — их было трое — неуверенно шли к дому Около.

Первый гонец: «Я споткнулся на правую ногу».

Второй гонец: «Это к худу или к добру?»

Первый гонец (торжественно): «Это не к добру».

Второй гонец: «Не к добру? Но моя правая нога говорит не о дурном».

Третий гонец: «Перестаньте городить чепуху! Эти слова теперь лишены смысла. Не говорите слов, которые ничего не значат».

Первый гонец: «Для меня они много значат. Моя правая нога предупреждает меня об опасности».

Второй гонец: «И для меня они много значат. Меня предостерегает левая нога».

Третий гонец (презрительно): «Вздор».

Первый гонец: «Не слушай его. Он говорит так, потому что сдал экзамен. Он сдал экзамен, и поэтому его уши и сердце принимают все — как мусорная яма».

Третий гонец: «Твои слова для меня ничто. Я говорю: раз все изменилось, и ты меняйся!»

Первый гонец (плюет наземь): «Послушай его поучения — все меняется. Ха-ха-ха… Меняется, меняется. Он всегда говорит о переменах. Ха-ха-ха… Как это говорят белые? „Старый порядок меняется…“ Не помню, как дальше…»

Третий гонец (сердито): «Замолчи. Ты ничего не знаешь».

Первый гонец (тоже сердито): «Я ничего не знаю? Я ничего не знаю? Это оттого, что я не ходил в школу? По-твоему, у меня нет ни желчи, ни головы? Я ничего не знаю? Ты сам ответь на мой вопрос! Твои волосы были черные-черные, потом они стали белыми, как белая одежда, а теперь черные-черные, чернее, чем черные. Отчего? Молчишь! Ответь же! А еще говоришь, что я ничего не знаю».

Второй гонец (шепчет, вращая глазами): «Тише, тише! Уши Амату открыты. Если это дойдет до слуха Изонго, мы лишимся работы. Вы сами знаете. Что до меня (пожимает плечами), если мир повернется так, я согласен. Если он повернется иначе, я тоже согласен. Куда бы мир ни повернулся, я соглашусь со всем. Я люблю спать, я люблю жену и сына, поэтому я не хочу думать».

Третий гонец: «Ты не знаешь, что ты говоришь».

Первый гонец (повышая голос): «Он хочет подняться до ока небесного».

Второй гонец (совсем тихим шепотом): «Умолкните, сдержите себя. Я говорю: сдержите себя перед делом, это серьезное дело».

Поучительные слова дошли до слуха и проникли в сердца. Каждый замкнул в себе речь, и они подошли к дому Около с закрытыми ртами.

День кончался, Около стоял у окна. Он стоял и смотрел на солнце, садившееся за деревьями. Река, как слабеющая память, отражала последние блестки. Она была как улыбка божка: кто знает, что она значит? Около смотрел на пальмы. Они были подобны замершим посреди пляски женщинам с распущенными волосами. Возвращавшиеся домой белые цапли колыхались над рекой, как лепестки цветов. А на реке усталые руки и плечи направляли лодки, тоже домой. Девочка с полузрелыми манговыми грудями, девочка в одной повязке на бедрах погружала весло в благодатные воды.