Он неумело, но властно поцеловал её несколько раз в рот, обняв тонкими руками за талию. Лариса чувствовала сквозь махровую толщу халата, как прильнуло к ней стройное тело племянника и как упёрлась ей в живот его быстро набухшая мужская плоть. Лара освободилась от объятий, опустилась перед Денисом на колени и обеими руками стиснула его воспрявший ствол, мягко оттягивая кожу. Денис почувствовал её дыхание у себя на животе и закрыл глаза, затем горячие губы женщины умело обхватили набухший его кончик, язык затрепетал, разжигая неведомое доселе пламя, тонким струями пронзившее его насквозь. Стоя с закрытыми глазами, он подумал, что надо бы что-то сказать, но в голове было пусто и шумно, кровь пульсировала причудливыми тёмно-красными комьями, перекатывая их от левого уха к правому. Ощущение этих кровяных сгустков расширялось и с каждым мгновением распространялось всё дальше по телу.
Лариса видела перед собой гладкий мальчишеский живот, нежнейшую кожу с ясно различимыми порами, голубоватую вену, мягкие волосики. Она смотрела перед собой широко раскрытыми глазами, будто пыталась увидеть что-то особенное. Иногда она отводила голову назад и вглядывалась в блестящий от её слюны крупный, но всё же ещё далеко не мужской пенис. Это было нечто особенное, непередаваемое словами, необъяснимое. Мужское воплощение родной сестры. Родная кровь. Семья в её первобытном виде. Лариса почувствовала себя волчицей в человеческом облике.
– Дэн, – прошептала она, стискивая пальцы.
Каждая её клеточка изнемогала от желания, но она жаждала продлить сладостное томление и продолжала работать руками и ртом.
Когда Денис извергнул первую лаву ей на лицо, Лариса свалила его на спину и прижалась к его животу. Она тряслась настолько сильно, что со стороны могло показаться, что она впала в истерику. Халат распахнулся и обнажил её бедро и ногу – изящный природный изгиб.
– Лара, милая Лара, ты не знаешь, что сейчас было, – шептал мальчик, – я так тебя люблю, ты так прекрасна…
Он говорил безостановочно, словно молчал до этого тысячу лет. Он хотел объясниться, но не знал нужного слова, поэтому говорил всё подряд. Она приподнялась на руках и закрыла его рот своим, их языки нащупали друг друга и начали бороться за пространство, вызывая тем самым сладкую истому. Денис провёл ладонями перед собой, отодвинул вслепую махровую ткань халата и нащупал налитую тяжесть женских грудей. Влажные от возбуждения ладони ощутили упругость сосков. Лариса сбросила халат на пол.
– Смотри! – она поднялась над мальчиком, демонстрируя всю себя.
У него закружилась голова.
– Мне плохо, – прошептал Денис.
Чувства переполняли его, он не мог справиться с охватившим его восторгом. Открывшаяся ему красота почти пугала.
– Лара…
– Я здесь.
Лариса упала возле него и услышала нервный перестук своих зубов.
– Потрогай меня, Дэн, – она направила его мягкую руку. Он нащупал её лобок и громко вздохнул. Пальцы захватили податливую плоть, раздвинули её и скользнули в горячее нутро. И вдруг он отодвинулся рывком. Лариса вздрогнула и подняла голову. Денис сидел на кровати, ссутулившись, и с каким-то странным выражением разглядывал свои руки. Он был потрясён. Только что его пальцы находились внутри женщины. Он улыбнулся и посмотрел на Ларису.
– Я был в тебе, ты приняла меня…
Она издала грудной смешок.
– Не смейся, ты не понимаешь меня… Лара… Давай дальше…
Он приблизился к ней на коленях, выставив перед собой готовое к бою любовное оружие, качающееся при каждом его шаге. Лариса улыбнулась и зазывно шевельнула телом…
***
Отец Дениса заподозрил неладное примерно через месяц. Но подозрение оставалось лишь подозрением, ничем не подтверждённым. Виктор ничего не сказал Рите.
– Я сам, – повторял он себе. – Незачем ей знать об этом, незачем трепать себе нервы. Я сам разберусь во всём.
Обратившись в частное сыскное агентство, он получил через две недели качественные фотографии, запечатлевшие любовные утехи Дениса и Ларисы во всех подробностях.
В тот же день он поехал к Ларисе.
– Здравствуй, Вова, – она встретила его в халате, – вот уж кого не ждала.
– Я понимаю, – кивнул он, проходя в комнату, – тебе нужен не я.
Лариса слегка наклонила голову. Володя появился не без серьёзной причины, и это настораживало.
– Если хочешь, я приготовлю кофе.
– Не беспокойся, – махнул он рукой, – присядь за стол.
– У тебя нелюбезное лицо сегодня. Ты чем-то озадачен?
– Это можно назвать и так.
– Хочешь рассказать?
– Лучше ты расскажи, Ларочка.
– О чём? Что тебя интересует? – она положила ногу на ногу, и Володя увидел обнажившееся колено.
– Меня интересует мой сын. Последний месяц я не узнаю его.
– В каком смысле? – она напряглась, готовая принять удар.
– Он стал спокойнее, как бы взрослее.
– Разве это плохо? – Лариса чувствовала, что Володя не просто высказывал свои сомнения, но подкрадывался к ней. Он что-то знал, что-то пронюхал.
– С другой стороны, он вечно куда-то спешит, пропадает где-то, ни о чём не рассказывает. Раньше он делился со мной… Ну, скажем, про школу, про приятелей своих, про девочек, которые в него влюблялись…
– Что же теперь? Стал скрытничать?