В её голове всё смешалось. Она хотела разговаривать, чтобы разобраться хоть в чём-нибудь, но никак не могла совладать с собой.
– Мой театр! Прекрасный театр, замечательный театр… Там все наряжаются в портки и сарафаны. Я люблю экзотику…
– Ваш театр? В котором все наряжаются в сарафаны? – Рита проговорила это сильным и скорым шёпотом, выпучив глаза.
Она боялась пришедших людей. Она боялась их холодных глаз, сжатых губ. Она боялась сильных пальцев этого обезумевшего мужчины, который выдавал себя за сослуживца покойного мужа… Он не мог быть сослуживцем Володи, не мог! Или мог?.. Странно всё, непонятно… Теперь ещё театр в Полущёково.
Рита молитвенно сложила руки на груди:
– Объясните мне…
– Да, театр… Но как же могло случиться, что я не видел там никогда Ларису?.. Значит, она уехала в Полущёково…
– Пожалуйста, объясните мне толком… Я ничего не понимаю… Какие-то сначала документы, теперь Лариса… Как это всё… Зачем вы пришли в мой дом? Что за документы вы искали?
– К чертям собачьим документы! Они пропали! Я погиб! Но я спасусь через другое… Лариса, моя божественная… Как долго я мечтал о ней и не верил, что это возможно… Нам надо срочно ехать…
– Что вы хотите сделать с ними? – бросилась к нему Рита и вцепилась в его руку. Её губы и подбородок запрыгали.
– С кем? – обернулся к ней Кривошеин.
– С моим сыном и Ларисой…
– Мне дела нет до вашего сына. Мне нужна эта женщина… Лариса нужна… Какое чудное имя! Надо срочно ехать. Я не могу потерять её…
Весь день Денис не знал, чем исправить мрачное настроение Ларисы. Она сидела в кресле-качалке, укутавшись в плед, и молчала.
– Чаю хочешь? – то и дело предлагал племянник.
– Отстань, я уже сто раз пила твой чай, – огрызалась женщина, и лицо её делалось грубым.
Ближе к обеденному часу Денис услышал на противоположном конце дачного посёлка громкие песни. Он сразу вспомнил о том, что где-то там располагался какой-то модный, как говорил ему отец, театр русского фольклора.
– Лара, может быть, пройдёмся туда? – мотнул он головой.
– Зачем? – мрачно отозвалась она из-под пледа.
– Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Там весело, шумно. Праздник какой-то.
Она хотела отказаться, но вдруг поняла, что мальчик был прав. Ей необходимо развеяться, ей необходимо выйти за пределы дома, который она уже начала воспринимать как тюрьму.
Она лениво поплелась за Денисом.
Дом, представший её взору, был огромен. Внутри располагалась просторная прихожая, а за ней – громадная горница. За столом сидел живописный мужичок с окладистой бородой и латал красную рубаху.
Мальчик вошёл в комнату первым. Бородач указал на стул возле себя:
– Присаживайся, молодняк.
Денис сел.
– У вас тут что, театр?
– В некотором роде театр. К празднику мы готовимся.
– Что же сейчас за праздник? – Денис мысленно пробежался по календарю. – Середина декабря. Никаких вроде праздников нет.
– У нас есть. У нас каждую неделю праздник, – серьёзно ответил мужик.
– Как же так? Просто воскресенье отмечаете?
– Не «воскресенье», а «неделю». Раньше на Руси именно так говорили. Неделя – это ведь день, когда не делают ничего. Понимаешь, молодняк? День неделания. В этот день отдыхали от работы, то есть вели себя праздно. Потому и говорят «праздник».
– Как же вы тут праздновать собираетесь?
– Как в старину. Ряженые всякие, пляски, хулиганства разные. Приходи, посмотришь. Ты здешний?
– Я с того конца улицы.
В двери появилась Лариса.
– Что тут у вас?
– Это моя тётя, – поторопился сказать Денис. – Мы приехали на несколько дней.
– Что тут у вас? – повторила свой вопрос Лариса.
– Коляду сегодня гулять будем, – весело сообщил мужик, улыбаясь сквозь лохматую бороду.
– Коляду?
– Ну да! – Мужик тряхнул бородой. – Как вас звать-то, гости?
– Лариса и Денис. У вас тут театр, что ли? – Лариса осмотрелась. – Костюмов полно.
– Навроде театра. Один добрый человек деньгами нам помогает. Он тутошний, Кривошеин Виктор Степанович, может, слыхали?
– Нет. И что ж у вас за театр такой?
– Праздники людям показываем и заставляем их участвовать. Просто так никому глазеть не позволяем. Наши праздники имеют особую цель. Мы стараемся растормошить людей. Но мало кто понимает, чем мы здесь занимаемся.
– И кто-то, вы говорите, даже поддерживает вас деньгами?
– Да, Кривошеин. Он любит иногда приезжать сюда с друзьями и просит нас позабавить их. Барин такой сегодняшний. Нам не жалко, мы всегда готовы. Мы просто развлекаем его, потому что он так хочет и платит за это. Он содержит весь этот театр, но появляется редко. У нас есть реальная возможность проводить здесь настоящие круговерти, как, например, сегодня.
– У вас есть зрители?
– Любители русской экзотики. На нас многие приезжают поглазеть, но веселимся мы всё же для себя. Зрителей, конечно, хватает, но мы их всех предупреждаем, что просто пялиться никому не позволим. Хотите с нами гулять, так будьте добры по полной программе, как мы. А мы колядуем на всю катушку, спуску не даём.
– То есть? – Лариса понемногу успокоилась, разговаривая с бородачом. Нервозность её, беспокойные воспоминания о недавних событиях отступили.