– Ты точно с луны свалился, Артём. Михал Михалыч Когтев крупная финансовая акула, но одному чёрту известно, откуда взялось его богатство и чем этот когтистый паук занимается, – ответил Сергей Лисицын, обводя присутствующих внимательным взглядом и то и дело кивая разным людям. – Впрочем, это и не важно. Большие деньги, как тебе известно, всегда произрастают из основательной кучи дерьма, так что в них лучше не совать свой нос. Что до Когтева, то сегодня ему исполняется пятьдесят пять лет, приглашены самые-самые. Многие из них лично лобзали его в самые разные места, а многих он ни разу в глаза не видел. Мы с ним, например, друг другу представлены до сих пор не были, но я известен и моден, поэтому и приглашён сюда. Михал Михалыч, насколько я могу судить, настоящий эстет, обожает общество изысканных красавиц, покровительствует многим молодым талантам. Да-да, именно талантам, настоящим талантам, ведь вкус у него отменный. Вот уж в чём, а во вкусе ему не откажешь.
Сквозь кипящий светом зал в их направлении неторопливо шагал немолодой, подтянутый мужчина. Высоко поднятая голова была украшена прядью седых волос над лбом, остальные же волосы его отличались завидной чернотой и густотой. Мужчина опирался на резную трость из слоновой кости, пользуясь ею больше для шика, нежели по причине хромоты или других физических недостатков.
– Это сам Когтев, – едва слышно сказал Сергей Артёму.
– Если не ошибаюсь, вы – тот самый Сергей Лисицын? – Когтев остановился в полушаге от журналиста и протянул руку. – А меня, как вы наверняка уже догадались, зовут Михал Михалычем.
Сергей пожал протянутую руку и представил Артёма Шаровика. Когтев одарил юношу точно отмеренной улыбкой, но более не уделил ему ни единого взгляда. Каждому своё место. Артём растерянно и смущённо отступил в сторону. Он был юн и ещё не привык делить людей на касты, и в душе его всколыхнулась обида.
Из глубины зала неслись звуки струнного квартета.
– Давно мечтал познакомиться с вами, Сергей Владимирович. – Когтев посмотрел в глаза Лисицыну. – Вы позволите называть вас просто Сергей?
– Буду польщён.
– Замечательно. Вы любопытны мне вашим размахом, вашей силой. Мне давно хотелось сойтись с вами. Нет, не в смысле дуэли или чего такого, а по дружбе. – Когтев обнажил белые зубы в широкой улыбке. Его тщательно выбритое лицо пахло терпким лосьоном. – Вы популярный, модный, но опасный человек, Сергей. Я читал ваши статьи и скажу вам не ради лести, что это могучие работы. Вы не кусаетесь, как большинство журналистской братии, а грызёте насмерть. Если кто попадает под ваше перо, то легко не отделывается… Каламбур получился – попасть под перо… Никого-то вы не щадите, всех потрошите на потребу публике. Вас, Сергей, все эти люди, – Когтев повёл тростью вокруг, – боятся не меньше, чем настоящего мафиозного короля. А вам-то самому не бывает страшно?
– Чего мне опасаться?
– Я полагаю, что многие сильные мира сего имеют на вас зуб за ваши публикации.
– Михал Михалыч, вы же прекрасно понимаете, что я никому не причиняю вреда. Я никогда не лезу в святая святых… Конечно, у многих появляется некоторое волнение после моих статей, не спорю, но волнение, скорее, нравственного порядка. А разве это может испугать, как вы изволили выразиться, сильных мира сего? На то они и сильные, чтобы перешагивать через общепринятые моральные устои. Одним словом, я не ищу неприятностей. У меня твёрдая установка: мой хлеб – жареное, но не настолько, чтобы сгореть на материале. Я никогда не касаюсь криминала. Я лишь философствую, морализирую.
Когтев улыбнулся и похлопал Лисицына по плечу:
– Согласен, согласен, но давайте забудем о делах. Я хотел бы представить вас моей жене. В лицо вы наверняка знаете её.
– Кто же не видел знаменитых фотографий Ксении под холодным водопадом или среди слоновьих бивней? Но лично мы не знакомы, так что я с удовольствием.
– Чёрт возьми, куда-то она подевалась? – Когтев подозвал широкоплечего парня в накрахмаленной белой рубашке с чёрной полоской узкого галстука на груди. – Митя…
– Слушаю, Михал Михалыч, – Митя вопросительно наклонил коротко остриженную бычью голову на здоровой, как дубовый ствол, шее.
Когтев перебросился с ним неслышными короткими фразами и повернулся к Лисицыну.
– Сергей, моя супруга куда-то отлучилась, я представлю её вам как только она появится, – он сложил губы в любезной улыбке и добавил: – Прошу вас, наслаждайтесь угощениями.
Лисицын понимающе кивнул и неторопливо двинулся через многолюдный зал, сверкающий золотом вечерних туалетов, в сторону длинного стола, намереваясь полакомиться чем-нибудь изысканным.
***