– Не знаю. Это какая-то чушь, путаница, мешанина. Я не велел им. Почему-то всё пошло не так после моего юбилея… – Когтев недовольно заёрзал. – Что-то случилось. Митька никогда не ослушивается, он преданный пёс. Что-то случилось чрезвычайное. Я не распоряжался. Останься они в живых, я бы с них шкуру спустил за эту выходку, уж можешь мне поверить…
Когтев помрачнел.
– Я верю, – сказал Сергей.
– Убивать тебя я не собирался, по крайней мере до того момента, как я отыщу Ксению. Без тебя мне не узнать, где она сховалась.
– Это я хорошо понимаю, – Сергей ухмыльнулся. – Но жалко мне отдавать её в ваши когтистые руки, Михал Михалыч. Может, сжалитесь? Доведись вам лично увидеть её после кладбища, уверен, что и ваше каменное сердце дрогнуло бы.
– У меня не каменное сердце, Лис, не каменное. Я очень ранимый человек. Потому я и поступил так с Ксенией. Ты считаешь меня жестоким, но жизнь – воплощение жестокости, если мыслить человеческими категориями. Люди приходят сюда, чтобы умереть. Весь наш жизненный путь готовит нас к смерти. Вопрос не в самой смерти – её-то не избежать – вопрос в том, как мы пройдём этот путь. Будем ли мы наслаждаться или же изнурять себя терзаниями. Я предложил Ксюше условия почти идеальные для того, чтобы она могла вкушать любые удовольствия. За это от неё требовалось одно – уважение, рамки принятого приличия. Мне эти рамки не нужны, однако их требует окружающее меня общество! То есть и обществу, честно говоря, насрать на эти рамки, но общество готово смешать с дерьмом всех, кто официально в эти рамки не вписывается. И я не хочу, чтобы меня выставляли куском дерьма, чтобы надо мной насмехались из-за молодой писюшки! Ты можешь это понять?.. Повторяю, что у нас с ней была договорённость, ей разрешалось встречаться с другими. Я же не олух, я всё прекрасно понимаю. Но я просил элементарного уважения. Она плюнула мне в лицо. Не спьяну, не под влиянием травки, не со зла. Осознанно плюнула! Она причинила мне боль, сильную боль, нестерпимую боль. И я решил вырвать эту занозу. Так что не проси за неё. – Лицо Когтева сделалось усталым, осунувшимся, горевшие только что глаза потухли. – Конечно, мне её жаль… красивая… Но она уже умерла. Один раз умерла… Второй раз не имеет значения… Кроме того, я не могу вернуть её в жизнь, ибо она начнёт мести языком. Красивая-то она красивая, но вовсе не умная. Она не сможет жить потихоньку, с её-то привычками и запросами! Так зачем мне подписывать смертный приговор самому себе? Я ещё поживу. Так что ты уж сделай одолжение, Лис, укажи место, где она скрывается. И я тебя оставлю в покое.
– Я не знаю, где она.
– А кто знает?
– Я отвёз её к моему давнему приятелю…
– Что за приятель?
– Он из МВД. – Сергей поднялся, достал из шкафа бутылку водки и наполнил две рюмки. Первую он опорожнил сразу, вторую протянул Когтеву но тот раздражённо отодвинул рюмку.
– Мне только мента не хватало в таком деле. Зачем ты передал её ему? Зарыть меня решил? Зря. Не тебе тягаться со мной.
– Нет, Михал Михалыч, этот мент не знает, в чём дело. Он даже не знает, что за женщину я привёз в нему, – солгал Сергей. – Я лишь попросил его укрыть барышню на время. У него есть какие-то специальные места для подобных случаев, где свидетелей укрывают.
Сергей выдержал долгий взгляд Когтева, ничем не показав, что его слова не соответствовали действительности.
– Допустим, – чёрные зрачки вновь ожили и пронзили Сергея насквозь. – И что дальше? Долго она будет прятаться у него?
– Он её увёз, быть может, на неделю. Я подумал, что за это время всё можно утрясти, договориться, – опять соврал Сергей и опорожнил очередную рюмку водки.
– Ну вот что, Лисяра, – Когтев выпрямился, поднялся, мягко прошёл вдоль стены, едва опираясь на резную трость, остановился возле книжного шкафа с темнеющими корешками старых книг, обернулся и продолжил: – Я знаю, что ты хитёр. Не случайно Бог наградил тебя фамилией Лисицын. Но меня ты не проведёшь, Сергей Владимирович. Ты говоришь очень спокойно, но я не уверен в том, что ты говоришь правду, совсем не уверен. Можно даже сказать, что этим твоим словам я вообще не верю.
– Зря вы так.
Когтев поднялся, постучал тростью о раскрытую ладонь:
– Я могу вытрясти из тебя всё. Сейчас же вытрясти. Ребята за дверью ждут.
Сергей тихонько вздохнул. На доли секунды его охватило желание схватить Когтева за горло и вырвать ему кадык, но он подавил возникший порыв. Справиться со стоявшим перед ним пожилым человеком Лисицыну не составляло труда, так как Михаил Михайлович не принадлежал к числу физически развитых людей. Лис же умел хорошо драться. В двадцатилетнем возрасте он впервые надел спортивное кимоно и шагнул в тренировочный зал, после чего появлялся там дважды в неделю в течение десяти лет. Правда, последние пять лет он совсем не тренировался, но это не означало, что он не сумел бы несколькими ударами превратить лицо финансового магната в кровавую лепёшку. Но за дверью стояли вооружённые громилы…
– Я могу вытрясти из тебя всё. Ребята ждут за дверью… Стоит мне щёлкнуть пальцами, – повторил Когтев.