У Влада было две страсти. Первая – работа. Но не работа милиционера вообще, а безумное напряжение, которое охватывало его во время операций захвата, риск, вкус риска, колеблющаяся грань между жизнью и смертью, ежесекундная возможность очутиться
Недавно Вера забеременела от него. Влад испугался. Он трепетал от мысли о её лоне, о взрослом женском запахе, о её всегда испуганных и вместе с тем горящих желанием глазах. Но он не мог быть отцом её ребёнка.
– Ты должна сделать аборт.
Он повторял эту фразу снова и снова, отказываясь ласкать Веру и тем самым принуждая её избавиться от плода. Вера не могла уже жить без ощущения Влада внутри себя, без прикосновения его крепких молодых бёдер к себе. Она без Влада сходила с ума.
Вера принадлежала к категории людей, которым всегда было плохо. Правда, это её качество не бросалось в глаза с первого взгляда, но, став однажды заметным, оно превращалось в назойливую муху. Влад умел не замечать, когда его любовница начинала тихонько ныть, в его же власти было оборвать всякое неудовольствие Веры угрозой, что он больше не появится в её доме. И она умолкала.
Но после сделанного аборта что-то случилось с ней. Она перестала сдерживаться, поскуливание обиженной собачки превратилось в настойчивый лай. В тот день, когда Влад ехал на дачу Романова, его грызла одна мысль: Вера стала надоедливой, невыносимой, но он не мог обходиться без её плоти.
– Мне пора к психиатру, – шептал он себе.
В ночь после операции в «Васко да Гама» Влад уехал домой, но вечером уже сидел в комнате Веры Степановны Пупковой. Сидел молча, нахмурившись, полный множества горячих слов, но не знающий, как именно эти слова произнести.
– Вера, нам нужно расстаться… на время…
– Почему? Я перестала нравиться тебе?
– Не в этом дело. У меня сложности… личного порядка. Нервы сдают… Я должен разобраться в себе…
– Ты меня бросаешь! Ты хочешь оставить меня в самый трудный момент моей жизни! На днях умрёт мой сын. Ему осталось всего ничего. И ты хочешь уйти. Ты не любишь меня! Ты ненавидишь меня! Ты презираешь меня! За что? В чём я провинилась перед тобой? Пожалуйста…
Она причитала очень долго, затем вдруг вспрыгнула, подбежала к двери, закрыла её собой и закричала во всё горло:
– Не пущу! Не отдам!
Из соседней комнаты послышался протяжный стон Коли.
– Тебя сын зовёт, – Влад показал пальцем на стену.
– Не пущу! Не отдам! – снова закричала Вера, дрожа всем телом. Влад встал и пошёл к двери, ведущей в соседнюю комнату. До сих пор он ни разу не видел сына свой любовницы, она не пускала его к Коле. Теперь ему безумно захотелось рассмотреть лицо того, кто стонал за стеной от боли в то время, как его мать стонала от страсти.
– Не отдам! – повторила Вера и тут увидела на столе ключи от машины Влада.
Бросившись вперёд, она схватила ключи и выбежала на улицу.
Влад услышал, как хлопнула дверь, но не придал этому значения. Вера ушла, теперь мог уйти и он. Но сперва он должен был увидеть больного юношу. В тёмной комнате на кровати лежал под простынкой Коля, похожий на мумию. Он мучительно раскрыл глаза и посмотрел на Влада.
– Болит? – спросил милиционер.
Коля закрыл глаза.
– Я бы хотел тебе помочь…
Помочь было нечем. Он повернулся и пошёл прочь. Больше в этот дом ни ногой. На улице он увидел, как его автомобиль рывками сдвинулся с места и поехал вдоль улицы.
– Вера! Куда ты? – закричал Влад, прибавляя шаг. – Остановись!
Вера Степановна сжала зубы и выехала со двора. Она не знала, куда поехала, она просто жаждала движения, быстрого движения, выветривающего чувства. Наступал вечер. Синий летний вечер. Дорога стремительно улетала под колёса. В какой-то момент Вера обнаружила, что давно покинула пределы Москвы, и остановилась, чтобы справиться с обуревавшими её чувствами. В голове пульсировало, в глазах стояли слёзы.