— Истомленная.
— Да я вчера плащ кетчупом облила, а куртку в ванну уронила, теперь не знаю, в чем на работу идти, — говорит Ася, и это практически правда.
— Возьми что-нибудь у меня, хочешь? — великодушно предлагает Маша, поводя носом в сторону кухни.
Ася печально улыбается. По ее мнению, в том, что носит Маша, только в цирке выступать. Взять хоть эту пижаму! Но молоденькая соседка не унимается:
— Нет, я серьезно! Мне из одной фирмы прислали целую кучу барахла, в смысле, шмоток, — в благодарность за показ, я это в жизни не надену, для меня это полный отстой, а ты любишь все консервативное. Ставь чайник, а я сейчас принесу чемодан.
— Чемодан?! — изумляется Ася. — Ты что?!
Но Маша уже вылетает вон. Ася еле успевает добрести до кухни и нажать на кнопку электрочайника, как Маша уже зовет ее из комнаты.
Ася входит и видит на диване пластиковый чемодан, а в нем — и впрямь целую кучу каких-то тряпок, и каблуки оттуда торчат, и свешиваются шарфы, бусы…
У Аси начинают трястись руки и подкашиваться ноги. Нужен как минимум час, чтобы все это перемерить! А ей на работу надо уже бегом бежать. И вообще, разве мыслимо надеть на себя
— Ладно, — неразборчиво бурчит Маша, которая — она все делает с третьей космической скоростью — уже налила чаю, и соорудила большущий бутерброд, и даже съела половину, — потом толком посмотришь. А сейчас наденешь вот этот кофтец, а сверху — шкуру. Это по погоде и модно.
Кофтец — это бежевая длинная, ниже бедер, кофта крупной вязки с высоким, как у свитера, воротом. Шкура — короткая, до талии, жилетка из чего-то вроде рыжей лисы, которая надевается на кофтец. Получается такая первобытная одежка. К ней
Кто бы мог подумать, что
Джинсы Маша не разрешает надеть — вытягивает из чемодана болотно-зеленые штаны и к ним — густо-коричневый свитерок. Не помня себя, словно под гипнозом, Ася повинуется каждому ее слову. Голова гудит, Ася с трудом соображает, что надо делать, чуть не забывает причесаться…
Маша съедает второй огроменный бутерброд, третий такой же берет с собой (у нее совершенно фантастический метаболизм!) и задумчиво поглядывает на Асю. Потом вдруг спрашивает:
— Мужик классный, да?
— Кто? — тупо спрашивает Ася, которая пытается найти телефон, начисто забыв, что вчера утратила его безвозвратно.
— Который тебя так затрахал, что ты ничего не соображаешь! — хохочет Маша. — Это он у тебя свой сотовый забыл? В прихожей, под зеркалом.
Ася чуть не падает, но в подробности своего ночного времяпрепровождения вдаваться не намерена. Почему-то украдкой она выглядывает в прихожую. И в самом деле, на столике под зеркалом лежит черный плоский мобильник. Тот самый, который Ася вытащила из кармана убитого! Даже не помнила, что принесла его домой, не бросила там же, в развалинах, откуда звонила в МЧС…
Смутные воспоминания о догадках, которые ее вчера посетили, возвращаются к Асе, и она убирает телефон в свою сумку. Надо его зарядить на работе и посмотреть список контактов. Хотя бы для того, чтобы все же проверить эти догадки.
Она ничего никому не скажет, не обвинит никого, потому что этот человек уже мертв и наказан и за нападение на Асю, и за то, что сделал перед этим. Но нужно же знать… чтобы впредь быть внимательней и попытаться остановить то, что может случиться вновь. А это повторится, Ася не сомневается. Раз ступив на скользкую дорожку, довольно трудно остановиться именно потому, что она — скользкая. По ней просто и легко едется…
К своему изумлению, Ася все же добирается до кабинета в целости и сохранности, практически не спотыкаясь и совершенно не падая. Оказывается, передвигаться на более чем восьмисантиметровых каблуках несколько легче, чем казалось раньше. Пожалуй, Маша права… Как ни странно, эти каблуки даже не задерживают Асю ни на минуту, и на улицу Невзоровых она прибывает без четверти восемь, как обычно, — без опоздания.
Еще переходя дорогу, Ася видит уборщицу Веру Васильевну, которая спускается с крыльца. Обычно Вера Васильевна запирает за собой дверь на ключ, но сейчас почему-то просто прикрывает ее.
— Ой, Ася, ты пришла? — удивляется она. — Как ты выглядишь потрясающе! А Наталья сказала, что тебя сегодня на работе не будет.
Ася ждет чего-то в этом роде, но все равно — сердце так и вздрагивает. Но Вера Васильевна ничего не должна заметить.
— Ну, Наталья наговорит, — с кривой усмешкой пожимает она плечами. — А почему вы дверь не заперли?
— Ну так ведь Наталья уже там, я ж говорю, — поясняет Вера Васильевна. — Ты извини, я твой стол не успела протереть, Наталья меня буквально выгнала, изнутри закрылась. И клиентов никого, спешить нечего, а она давай да давай, уходи да уходи.
