И действительно, после двух гудков трубку на другом конце света сняли, и в ней раздался женский голос.
Карла свободно говорила по-английски. В нескольких словах она изложила, по какому вопросу решила обратиться.
– Мой муж и сам собирался вам позвонить, – сказала миссис Ингрем, к удивлению Карлы.
Минуту спустя к телефону подошел доктор Ингрем:
– Я хочу осмотреть вашу дочь. В настоящее время у меня есть, кроме нее, еще пять детей, страдающих синдромом Хатчинсона – Гилфорда. Один мальчик живет во Франции, ему четырнадцать лет. Что вам уже известно об этой болезни?
– Сегодня я впервые о ней услышала.
– В таком случае мне много чего нужно вам о ней рассказать. В начале января вам подходит?
Получив фотографии Флисс, он сразу же запланировал поездку в Берлин и включил ее в свое расписание.
– Подходит. – Карла положила трубку. Она торжествовала. – Доктор Ингрем согласен взять Флисс в свои пациентки.
Фредерик беспомощно смотрел на нее. Она знала, что он ждет отпущения, спасительных слов, которые освободят его от лишних обязательств. Но она не пошла ему навстречу, а сказала:
– Мы оба несем одинаковую ответственность.
– Само собой, само собой, она – моя дочь, и…
Карла жестом заставила его замолчать:
– В январе ты здесь?
—будем не здесь, мы же едем в Грац. Мой новогодний концерт… Недельку пожить у Петера с Мириам… А затем две недели в Вене, потом Моцартовский фестиваль в Зальцбурге – это неделя…
– Моцартовский фестиваль в Зальцбурге! Ты же никогда не интересовался Моцартом!
Фредерик только разинул рот и стал похож на рыбу, которую вытащили из воды.
– Ну, значит, я переменил свое мнение, – выкрутился он наконец.
– Я и не знала, что ты в таком отчаянном положении.
– Почему отчаянном? – обиженно спросил он.
– Чтобы ты вдруг стал якшаться с Моцартом? Неужто дела так плохи?
– Дела идут прекрасно! Что такого, если я раз в кои-то веки поеду в Зальцбург…
– Только бы не оставаться дома, верно?
Его глаза блуждали по комнате в поисках какой-нибудь отговорки.
– Но Вена же ради тебя, – попытался он оправдаться. – У тебя в Вене несколько деловых встреч. Этот галерист, как там его звали…
– Ингрем прилетает седьмого. К седьмому мы должны быть в Берлине. Поедешь один.
Она ушла в библиотеку, а он так и остался стоять столбом.
