– Они лгут. Не хотят скандала, – сказала Карла и ощутила прилив адреналина. Как давно она ожидала этого разговора! – Больше всего я боюсь – вдруг Фелисита умерла, а мне подсунули сироту, чтобы я ничего не узнала.
– Прости, но это какая-то чепуха! – сказала Элла.
– Почему чепуха? Все-таки есть такая возможность.
– Очень маловероятно.
– Тогда, значит, они перепутали ее с другим ребенком, а теперь не хотят этого признавать. Точно так же, как отказываются признавать свою вину, когда допустили какую-то ошибку при операции. Или поставили неправильный диагноз.
Элла энергично помотала головой:
– Я поспрашивала. На отделении не было в то время другого ребенка такого же возраста. Ни одного дня.
Карла оторвалась от фотографий:
– Ты поспрашивала кого-то? Когда?
– В первые два-три дня после того, как тебе принесли чужого ребенка.
– Почему ты мне никогда об этом не говорила?
– Потому что не знала, как ко всему этому отнестись.
– Потому что ты мне не поверила, – поправила ее Карла.
Элла кивнула:
– Я донимала врачей и сестер разными вопросами. И, судя по тому, что услышала, мне кажется маловероятным, чтобы тебе отдали чужого ребенка.
– Маловероятным? Но ты же сама видишь, что ребенок не тот.
– Давай еще раз прокрутим все варианты. Если там, в больнице, как ты считаешь, скрывают, что нечаянно перепутали Фелиситу с ребенком другой женщины, то как же та, другая мать? Она ведь тоже должна была заметить, что у нее чужой ребенок. И всеми силами постараться вернуть свою дочку.
Карла и сама уже об этом думала.
– Вот потому я и говорю, что это, наверное, сирота.
– Нельзя же вот так взять и забрать ребенка из детского дома!
– Может быть, один из врачей был знаком с кем-то, кто там работает, посвятил его в свой замысел, и они подменили ребенка.
– Ладно, положим. В этом случае я попытаюсь выяснить, не было ли в сентябре семьдесят восьмого года случая пропажи или смерти шестимесячного младенца.
Карла медленно кивнула:
– Спасибо.
– Но у тебя есть еще какой-то вариант.
– А что, если действительно есть мать, которая хотела избавиться от своего ребенка? Сделать то, что они приписывают мне. Эта мать знала, что Флисс больна. Она не хотела, чтобы у нее был больной ребенок, и поменяла его на здорового.
Элла посмотрела на Карлу с изумлением:
– Но тогда все ее окружение должно было что-то об этом узнать. Родственники, друзья. Они же видели, что ребенок внезапно изменился.
– Может быть, ее ребенок тоже находился в изоляции, как Фелисита? – предположила Карла.
