«Совершенно иначе» – было преувеличением. Нужно было очень внимательно присмотреться и точно сопоставить длину и ширину, чтобы заметить разницу.
– Внутренняя стена на несколько футов короче.
– Это значит, что там есть… Что? В обоих зданиях по потайной комнате?
Седрик покачал головой:
– Для этого отличие слишком мало. Полагаю, что речь может идти о лестничной клетке. Вероятно, там есть подвальный этаж, не обозначенный на чертеже.
Бен покачал головой:
– Вряд ли там могли выстроить подвалы, о которых никому ничего не известно.
– Могли. Если вы наняли заграничную строительную фирму, то к тому моменту, как начнут задавать вопросы, рабочих уже и след простынет. Во время строительства территория была обнесена оградой и охранялась. О, подходящий способ всегда найдется! Нас сейчас интересует другой вопрос: зачем понадобились помещения, не обозначенные на чертеже? Ответ: затем, чтобы туда никто не входил. Следующий вопрос: что там делается? Вам известно, что
Бен замахал на него руками:
– Туда попасть невозможно. Но это я уже говорил.
– Невозможно? Скверное дело! Нам нужно туда попасть.
Седрик встал, засунул руки в карманы и вышел из библиотеки.
Бен тяжело вздохнул. Как на территории, сплошь утыканной камерами наблюдения, незаметно проникнуть в строго охраняемое здание и найти в нем потайную лестницу, в существовании которой он даже не уверен и которая, вероятно, ведет в строго охраняемую подземную лабораторию? Задача не из легких и на первый взгляд совершенно невыполнимая. Он уставился в экран, представляя себе охранников, которые несут круглосуточное дежурство, не спуская глаз с мониторов. За этим зданием ни на секунду не прекращается наблюдение. Ни одна чайка не может на него сесть без того, чтобы ее сразу не засняли по крайней мере с пяти разных точек. Нет, это невозможно!
Если только Бен не придумает способ, как на пару часов вывести из строя охранную систему.
– Звучит хорошо, – сказал Седрик, устремив взгляд за окно библиотеки. Репортеры перестали устраивать давку у ворот. Теперь они по-приятельски кучковались, попивали из термосов чаек и развлекались разговорами. – Но это займет некоторое время.
Бен кивнул:
– Времени нам ведь, кажется, не занимать, или нет? Так и так пройдет некоторое время, прежде чем завещание вступит в силу. Переговоры о том, кому что отойдет, наверняка можно искусственно затянуть, если постараться. Да и задним числом тоже возможно кое-что сделать.
Седрик сказал, не сводя глаз с репортеров:
– Да. По-видимому, вы правы. Боюсь, во мне просто говорит страх.
– Страх чего? Самое худшее, что вам грозит, – это остаться с половиной отцовского богатства, и тогда вам придется как-то зарабатывать. – Бен рассчитывал вызвать у Седрика улыбку, но тот все так же неподвижно глядел в окно.
– А что, если он еще раз поменял завещание и я не получу ничего? С него бы сталось.
На это Бену нечего было возразить. Он тоже считал, что от папеньки Седрика и не того можно ожидать.
– В любом случае нам требуется время. Если Чандлер-Литтон что-то заметит, то я мигом оттуда вылечу, и все будет кончено. Тогда вы уж ничего не докажете, даже если было что доказывать.
– Я знаю, что правда на моей стороне. – Седрик повернулся и посмотрел Бену в глаза. – Правда на моей стороне, понятно?
