Женщина пообещала перезвонить, как только доктор Ллойд уточнит по своему расписанию, какие варианты может ей предложить.
Варианты! Не спросишь же у этой сочувственной, какого рода доктор ее начальник. Что поделаешь! Мораг дала номер своего мобильника (хотя Фиона вряд ли побежит со всех ног к стационарному телефону, как только тот позвонит) и, едва положив трубку, тотчас же бросилась к компьютеру «гуглить».
В «Гугле» ничего не нашлось. И хотя в Эдинбурге оказалось два доктора Ллойда, но телефонный номер не сходился ни с тем ни с другим. Может быть, это коммутатор или засекреченный номер? Еще того интересней!
Ждать пришлось недолго. Мобильник зазвонил, и, увидев знакомый номер, Мораг ответила:
– Фиона Хейворд слушает.
– Доктор Ллойд. Добрый вечер, Фиона! Как вы себя чувствуете?
Акцент говорил о хорошем воспитании и принадлежности к верхним слоям общества. Но что-то в нем настораживало. Мораг достаточно долго проработала с актерами, чтобы ее ухо научилось улавливать, когда акцент, каким бы правильным он ни казался, звучит искусственно. Значит, это один из тех, кто выбился в люди и старается скрыть свое происхождение, подумала она. Вероятно, вышел из нижних слоев среднего класса, получил стипендию в частной школе, насобачился тщательно копировать акцент одноклассников, затем – снова на стипендию – поступил в Оксбридж… Видали мы таких!
Мораг ответила, что чувствует себя неплохо, и спросила, когда можно прийти на прием. Доктор назвал адрес в районе Мидоуз[36] и вежливо поинтересовался, когда ей было бы удобно прийти.
– Может быть, прямо завтра утром?
Она не хотела откладывать встречу, опасаясь, как бы тетушка Фионы не вздумала позвонить этому доктору Ллойду. А не то и сама Фиона. Вероятно, он по голосу понял, что она спешит попасть к нему поскорее.
– Если вам нужно, то можно и прямо сейчас. Не проблема! У меня есть такая возможность. Скажем, через полтора часа?
И Мораг согласилась.
Отлично! Она пойдет на прием. Под видом Фионы. А Фионой и ее теткой займется позднее.
Узнав адрес, она и в Интернете нашла то, что нужно. Доктор Джек Ллойд был директором частной клиники психиатрии и психотерапии. Ага! Значит, Фиона надумала – или ей велели – снова пройти курс психотерапии. С тех пор как они стали жить вместе, она не посещала психотерапевта. Но до того – как было известно Мораг – она перебывала у нескольких. Без видимого успеха.
Сердце Мораг бешено колотилось. Хоть ей и не впервой было выдавать себя за Фиону, но на этот раз затея казалась более рискованной, чем все прежние. Тут легче было попасться. Из-за этой тетки. Но если Фиона с теткой ее и застукают, что из того? Ей даже интересно было увидеть, какие глупые лица будут у Фионы и этой женщины. Мораг им скажет: «Вы спрятались от меня за закрытой дверью, ну и чего вы этим добились? Ничего! Я уже тут. Как в сказке про зайца и черепаху». Ей самой было интересно, как долго продлится эта игра.
Полтора часа. Пешком она будет там через полчаса. На улице давно стемнело, но дождь перестал. Она не любила ездить на автобусе, потому что на автобусе, как она считала, ездят только странные люди, а на такси у нее в настоящий момент не было денег: слишком дорого приходилось платить за квартиру. Фионе она бы никогда в этом не призналась, но для нее было настоящей проблемой наскрести нужную сумму на очередной ежемесячный взнос. Все имевшиеся у нее сбережения она давно потратила. Для того чтобы поддерживать тот стиль жизни, который вела Фиона, не отставая от нее ни в каких мелочах, Мораг то и дело приходилось раскошеливаться: косметика, одежда, книжки, музыка, рестораны – одним словом, все. Ей постоянно не хватало заказов от телевизионных компаний, слишком уж много народу крутится в киношном деле, и все хотят поучаствовать. Так же как и она. Итак, она пойдет пешком. Она мечтала походить снова без каблуков, но нельзя. Фиона скорее умрет, чем появится без каблуков. Даже сейчас, одеваясь как монашка, она все равно надела туфли на десятисантиметровых шпильках. Мораг надела черное, очень короткое платье с длинными рукавами, к нему черные плотные колготки. Типичный облик Фионы. Из обуви выбрала не слишком самоубийственные лодочки, но тут же сняла, опасаясь, как бы опять не пошел дождь. Кое-как натянула на ноги тесные в голенищах сапожки на шпильках. Ноги ни за что не хотели стройнеть, несмотря на все ее старания. Она голодала и голодала и всюду немного сбросила, только ноги остались как были. Что поделать!
