Голос крови полностью

И дальше все идет в таком же духе. Норман плющит Великого инквизитора десяти-пятнадцатиметровыми волнами дружелюбия, учтивости, рокочущего хохота и ураганного энтузиазма, искрящимися, сияющими волнами, что вздымаются и опадают, скрывая от глаз обратный поток, откатную волну высокомерия, которая подхватывает Айка снизу и тащит неведомо куда. Одной из фирменных тактик Уолша было подавлять собеседника, пытающегося увести разговор не в ту сторону. Но мог ли он одолеть эти гигантские всесокрушающие волны? После «вы представляете, что такое трактат, верно, Айк?» Айк Уолш больше ни секунды не контролировал ход беседы.

Остаток интервью Великий инквизитор проводит, свернувшись у Нормана на коленях. Время от времени он приподнимается, чтобы подбросить ватный мячик следующего вопроса… и Норман выигрывает подачу за подачей, подачу за подачей.

Магдалене же не дает покоя то, что произошло у них с Норманом за секунды до появления группы «60 минут». Было в этом что-то нездоровое, какое-то извращение. Но, боже правый, какой Норман находчивый! Просто блеск! И боже правый, он силен! Настоящий мужик! Самого жестокого и грозного вопрошателя на всем телевидении он обоссал с головы до ног… превратив в пушистого котенка.

Его кабинет в университете, на кафедре французского, по сравнению с домашним сошел бы за фойе отеля, но домашний кабинет – маленький бриллант, если быть точным, шедевр ар-деко, а ар-деко – это французское. Размеры комнаты и сначала-то были всего двенадцать на десять футов, а теперь кабинет кажется еще меньше, потому что книжные полки из падука – падук! потрясающее великолепие! – заканчивающиеся в нескольких футах от стола, пристроили к стенам задолго до того, как Лантье купил этот дом… залог по которому все еще выплачивает, выбиваясь из сил, выбиваясь из сил… невероятно, как трудно стало сводить концы с концами! Так или иначе, домашний кабинет для Лантье – священное убежище. Когда он в кабинете за закрытой дверью, никакие вторжения не допускаются – absolument interdites.